Человек, орущий SOS

Михаил Фальков, Новости онлайн (Израиль)

В начале июня 1967 года израильские танки и пехота, не встречая сопротивления, появились на узких улочках древнего Хеврона. Иорданские войска, дислоцированные в этом районе, в панике бежали. Над зданием бывшей военной администрации Хашимитского королевства теперь был поднят флаг еврейского государства. 

Спустя несколько месяцев безграмотный 40-летний пастух Махмуд аль-Кауасма понял, что больше не может терпеть оккупацию земель своих предков. Забросив пастушеский посох своего деда и преисполненный решимости сражаться с захватчиками, он вступил в ряды террористической организации "Народный фронт освобождения Палестины". 

Вскоре Махмуд стал вторым человеком в отряде бесстрашного Абу-Мансура. За два года Кауасма принял участие в шести дерзких нападениях на израильских солдат. Он сам расправился с двумя 18-летними израильтянами. После их убийства боевики Мансура стали в Хевроне главной мишенью для израильской армии и спецслужб. Уже по прошествии нескольких недель четверо товарищей Махмуда были схвачены, а его командир убит. Но Кауасма не испугался и продолжал сопротивление. Большую часть времени он теперь скрывался в скалистых пещерах Хевронского нагорья и лишь изредка проникал в город, чтобы нанести противнику очередной смертоносный удар. Израильтяне искали его повсюду, но хевронский пастух казался неуловим. 

Однажды ночью Махмуд пробудился ото сна из-за еле слышного шороха. Странный звук исходил откуда-то неподалеку. Схватив автомат и две ручные гранаты, он мягкой поступью прокрался наружу. Выйдя из кромешной пещерной тьмы, Кауасма сощурился при свете полнолуния. Вглядевшись, он ничего подозрительного не обнаружил. Однако, будучи человеком, крайне осторожным, Махмуд решил не искушать Аллаха, и ловко карабкаясь по скалистым выступам, поспешно скрылся. 

По прошествии нескольких часов неуловимый Кауасма спрятался в полуразрушенной лачуге. Она стояла на окраине маленькой деревушки, затерявшейся где-то между Хевроном и Тайбе. 

В четыре часа утра Махмуду сквозь сон вновь послышался странный шум. Однако на этот раз ему спастись не удалось. Кауасма открыл глаза и потянул руку к автомату, но был сражен мощным ударом в грудь. Затем последовал еще один - в голову. Теряя сознание, арабский пастух успел увидеть худощавого, жилистого мужчину, облаченного в традиционное одеяние местных феллахов. Однако видение Махмуда было обманчивым. Перед ним стоял не мститель-кровник и не самарийский грабитель, а офицер засекреченного спецподразделения израильской армии. Именно он в первый раз той ночью нарушил сон террориста, а затем преследовал его от пещеры до этой лачужки.  Когда феллах вытащил Кауасму наружу, по периметру покосившейся хибары стояли вооруженные израильские солдаты. 

Махмуд Кауасма был осужден на пожизненное заключение. Спустя 28 лет израильские власти в честь праздника Рамадан отпустили его на свободу. Сегодня сморщенный, беззубый старик весь день неподвижно сидит у забора своего дома в Хевроне. Когда спускаются сумерки, он обычно зажигает сигарету. Вдыхая прокуренными легкими табачный дым, 72-летний старец погружается в воспоминания. Перед ним вновь и вновь встает образ того необычного феллаха. Товарищи по оружию звали этого человека Пачи, настоящее же его имя Амация Хен.

 

Из досье Амации Хена (армейская кличка Пачи)

Родился в кибуце Хульда в 1940 году. В конце Второй мировой войны отец Амации, являясь сотрудником "Мосад ле-Алия бет" (отдел агентства Сохнут, занимавшийся нелегальной репатриацией в Палестину под руководством Шауля Авигура и Исара Ареля), работал в Румынии. В конце 40-х был арестован румынскими спецслужбами и, отбыв тюремное заключение, руководил лагерями по подготовке репатриантов в Италии и Франции. Там отец Амации познакомился с Нехемией Леваноном, ставшим впоследствии первым шефом "Натива". В тот период вся семья Хена временно переехала в Европу. В 1951 году они вернулись в Израиль. 

В конце 1959 года Амация Хен был призван на срочную службу в десантные войска ЦАХАЛа. Окончив офицерские курсы, он попал в спецподразделение "Саерет Шакед". 

В 1962 году Амация окончил срочную службу. В Шестидневную войну он, будучи офицером запаса спецназа, участвовал в боях на Синайском полуострове в составе бригады Ариэля Шарона. В первые дни войны командовал сводным патрульным отрядом спецназа (численностью в десять человек). В дальнейшем Амация возглавил отряд, проводивший зачистку в районах сектора Газа и Эль-Ариш (к юго-западу от Газы), где действовали диверсионно-подрывные группы египетских коммандос. 

В декабре 1967 года Амация Хен вернулся в армию на сверхсрочную службу в качестве командира роты. В то время командиром спецназа был Биньямин (Фуад) Бен-Элиэзер (нынешний министр обороны).

После возвращения в родное подразделение Хен руководил многими антитеррористическими операциями в Иорданской долине, а также на юге и юго-западе Израиля. В марте 1968 года он принял участие в операции "Караме" против военного штаба организации ФАТХ. 

В 1969 году Амация руководил подразделением "Шфифон" (шфифон - пустынная рогатая гадюка), проводившим операции возмездия на территории противника. 

В период Войны на истощение (1968-1970 гг.) Хен командовал группой спецназа "Шакед" на Синайском полуострове. В июле 1970 года он в качестве заместителя командующего спецназом участвовал в одной из последних операций ЦАХАЛА в этой войне (в районе Аль-Кантара, в северной части Суэцкого канала). Отметим, что эта операция явилась одной из причин побудивших египетского президента Насера подписать договор о прекращении огня в августе 1970 года.

В начале 70-х годов Амация Хен стал командующим спецназом "Шакед". В августе 1973 года он, покинув этот пост, начал курс обучения в Высшей школе армейского командования (ПУМ). Однако окончить учебу ему так и не удалось. Когда в октябре того же года грянула война Судного дня, Амация Хен вновь вернулся в действующую армию. С первых же дней он воевал в составе резервистской дивизии Ариэля Шарона. Вместе со своим бывшим командиром Дани Раавом и сокурсником по ПУМу Меиром Даганом (впоследствии он отвечал в ЦАХАЛе за антитеррористическую политику) Хен принял участие в операциях по уничтожению артиллерийских соединений египетской армии на Синайском полуострове. В дальнейшем он возглавил подразделение резервистов, сформированное преимущественно из офицеров элитных частей ЦАХАЛа, которое получило название "подразделение Пачи". Оно обеспечивало защиту тыла и флангов дивизии Шарона от египетских коммандос. Уже в самом конце войны 1973 года Амация Хен, будучи командиром батальона, участвовал в последнем бою ЦАХАЛа на территории Египта.

После войны Судного дня Хен вместе с Иони Нетаниягу (погибшем в 1976 году в ходе знаменитой операции "Энтеббе") переквалифицировался в танкиста и был назначен командующим танковым батальоном на Голанских высотах. Впоследствии Амация командовал танковой бригадой и дивизией на базе военно-подготовительного комплекса Цеэлим (к юго-западу от Беэр-Шевы). До окончания своей армейской карьеры в 1988 году Хен занимал еще целый ряд высших командных должностей в сухопутных войсках ЦАХАЛа. В тот же период он успешно окончил колледж национальной безопасности ("Михлала ле-битахон леуми") и одно время даже сам преподавал в Высшей школе армейского командования (ПУМ).

Автор ряда исследовательских работ, посвященных истории и военной концепции ЦАХАЛа. 

В настоящее время Амация Хен занимается частным строительным бизнесом.

"Подразделение специального назначения - "Шакед" 

("Саерет Шакед" - Спецназ "Шакед"; аббревиатура - "Шомрей кав даром", что в переводе означает "хранители южных рубежей"). 

Это первое в мире антитеррористическое подразделение было сформировано в 1953 году, задолго до создания аналогичных структур на Западе. Лишь после того, как в конце 60-х - начале 70-х годов Европу и США захлестнула волна терроризма, там появились такие же подразделения (в начале 70-х - КРВ в Англии и в то же время ГСГ-9 в Германии и ГИГН во Франции; "Дельта Форс" в США в 1977 г.). 

На протяжении длительного периода спецназ "Шакед" являлся в своем роде уникальным антитеррористическим подразделением ЦАХАЛа. В его функции входило пресечение террористической и разведывательно-подрывной деятельности на юге Израиля, вдоль границ с Египтом и Иорданией. Бойцы "Шакеда" также занимались преследованием и задержанием агентов иностранных спецслужб (в первую очередь египетской военной разведки) и боевиков террористических организаций. Кроме этого, спецназовцы часто проводили разведоперации на территории противника.

В первые годы существования этого подразделения его главная база находилась в районе Хацерим (к юго-западу от Беэр-Шевы). В тот период в состав спецназа входило всего лишь 25 военнослужащих. Среди них было много следопытов, друзов и бедуинов по происхождению. Таким образом, "Шакед" стал первым смешанным (арабо-еврейским) подразделением ЦАХАЛа. Первым командиром спецназа был бедуин Амос Яркони. 

В то время подготовка военнослужащих продолжалась три месяца. 

При выполнении оперативных задач спецназовцы использовали джипы или верблюдов. Во многих случаях они действовали под видом местных арабских жителей или кочующих бедуинов. 

В 60-е годы благодаря деятельности подразделения "Шакед" были полностью пресечены диверсионно-подрывные акции в южных районах Израиля. Перед войной 1967 года "Шакед" обеспечивал Генштаб ЦАХАЛа развединформацией о положении египетских войск на Синайском полуострове. В период Войны на истощение (1968-1970 гг.) спецназ действовал вдоль границы с Иорданией и Египтом, в частности, в районе сектора Газа. 

Неоднократно спецоперации проводились за линией фронта. Одна из них повергла военное командование Египта просто в шоковое состояние и привлекла особое внимание иностранных спецслужб, в частности, ГРУ и ЦРУ. В октябре 1968 года бойцы "Шакеда", действуя на расстоянии сотен километров от израильской границы, уничтожили чрезвычайно важный стратегический объект в Верхнем Египте (район Наджа-Хамади, 450 км к югу от Каира) -крупную трансформаторную станцию, через которую подавалось электричество от Асуанской плотины в Порт-Саид, Александрию и Каир. Нападение в Наджа-Хамади стало ответной акцией на гибель 15 солдат ЦАХАЛа, убитых за несколько дней до этого египетскими коммандос.

В конце 60-х годов в должности командира подразделения Амоса Яркони сменил (Фуад) Бен-Элиэзер. Одновременно личный состав спецназа был увеличен до 150 человек. 

В начале 70-х годов "Шакед" возглавил Даниэль (Вольф) Раав. Его заместителем был Амация Хен, вопросы разведывательного характера курировал Ицхак Горен (сегодня гендиректор министерства экологии), а командиром группы подрывников был Шломо Ахаронишки (нынешний генинспектор полиции). 

С назначением Раава возросла активность спецназа на территории Египта (за Суэцким каналом) и Иордании (за Мертвым морем). Помимо этого подразделение "Шакед" добилось значительных успехов в борьбе с палестинским террором в секторе Газа. 

После ухода Даниэля Раава командиром "Шакеда" стал его заместитель - Амация Хен. При нем подразделение резко активизировало борьбу с террористами ООП. Все операции спецназа против палестинских экстремистских организаций курировались непосредственно командующим войсками Южного военного округа Ариэлем Шароном. Относительно в короткие сроки спецназ "Шакед" практически полностью парализовал террористическую сеть ФАТХа, НФОП и ДФОП в секторе Газа. Около 90% активистов этих организаций, находившихся в "черных" списках ШАБАКА, были захвачены бойцами "Шакеда". 

Перед войной 1973 года основным районом действия спецназа стал Синайский полуостров. Во время войны бойцы "Шакеда" приняли активное участие в столкновениях с противником, в первую очередь, с египетскими коммандос. 

В 1974 году спецназ "Шакед" был преобразован в мотострелковый батальон. 

Впоследствии он участвовал в демонтаже еврейского поселения на Синайском полуострове - Ямит (1982 г.), а также в ливанской кампании "Мир Галилее" ("Шелег", 1982-1985 гг.). В 90-е годы батальон "Шакед" в составе бригады "Гивати" принимал участие в операциях против "Хизбаллы" на юге Ливана. Сегодня богатый опыт этого подразделения применяется в борьбе с террористами ФАТХа, ХАМАСа и других экстремистских организаций на "территориях". Многие выходцы этого спецподразделения сегодня занимают высокие государственные посты, в том числе и в силовых структурах.

ЦАХАЛ угрожает Израилю

Этот подзаголовок отнюдь не плод фантазии фанатика-нигилиста из леворадикального пацифистского движения и тем более не провокативные изыски автора. Речь идет о мнении заслуженного армейского генерала в отставке, в прошлом признанного профи в борьбе с палестинским террором. Сегодня, когда элитные подразделения ЦАХАЛа практически ежедневно противостоят на "территориях" ФАТХу и ХАМАСу, а также проводят тайные разведоперации на севере от Израиля, представляется весьма интересным узнать мнение этого человека.

Партизаны-изобретатели 

М.Ф.: Амация, Вы, как известно, придерживаетесь достаточно негативного мнения о нынешнем состоянии израильской армии. Не могли бы Вы объяснить, чем именно вызвана подобная позиция. 

А.Х.: В ходе своей многолетней армейской службы я был свидетелем многочисленных концептуальных просчетов, ошибок и заблуждений высшего командования ЦАХАЛа. Со временем я понял, что все это является результатом низкого профессионального уровня армейского руководства, что, несомненно, бьет по национальной безопасности в целом. Прослужив на разных должностях и приняв участие во многих войнах и спецоперациях, причем в составе различных родов войск, я попытался изменить существующую ситуацию. В 1987 году начальником генштаба стал Дан Шомрон. Я обратился к нему с предложением разработать новую военную доктрину Израиля. Он отнесся к этому с интересом, и совместно с другими представителями командования на протяжении года я работал над данным проектом. При этом нами учитывались все мельчайшие детали, и что самое главное, реализация этого плана привела бы не только к удвоению мощи ЦАХАЛа, но и сэкономила бы государству 300 млн. долларов. Когда работа была окончена, многие офицеры генштаба дали ей весьма лестную характеристику, в том числе и заместитель начальника генштаба (в описываемый период - Эхуд Барак). Он, в частности, отметил, что представленный план содержит целый ряд блестящих идей. В 1988 году я наконец должен был представить новую, альтернативную доктрину самому Дану Шомрону. Когда же я пришел к нему на прием, то узнал, что до меня у него было четыре совещания, а после запланированы еще четыре. Из-за такой загруженности начальника генштаба я сразу же понял, что он не собирается уделять мне серьезного внимания. По этой причине несложно было догадаться, что нет практически никаких шансов на то, чтобы представленный план был им утвержден. К сожалению, я оказался прав. Затем мне выразили благодарность за проделанную работу и отправили на пенсию. 

М.Ф.: Чем Вы объясняете подобное отношение?

А.Х.: Полным отсутствием военного профессионализма. Со времен Хаганы и вплоть до сегодняшнего дня в нашей армии служили выдающиеся люди: талантливые, умные, образованные, разбиравшиеся во многих областях. Лишь в одной они совершенно ничего не смыслили - в военном деле! Извините меня, но это ведь просто сброд недоумков. Возьмите, например, знаменитого Моше Даяна. То был человек беспримерного мужества, но, по моему мнению, полный ноль в целом ряде областей военного дела.

Возможно, подобные суждения звучат для вас несколько неожиданно. Поэтому советую почитать книгу "Пинкас шерут" ("Карманный устав"), якобы написанную Ицхаком Рабином. Там вы найдете одну весьма любопытную фразу, которая, на мой взгляд, является ключом к пониманию происходящего. Автор пишет: "В палатках Джуары (тренировочный лагерь ПАЛЬМАХа к югу от Кармеля) мы разработали военную доктрину". Человечество на протяжении тысячелетий вело войны, составлялись трактаты по военному искусству, великие стратеги, пользуясь опытом своего и предшествующих поколений, разрабатывали военные доктрины, которые их последователями выверялись и совершенствовались. И вот этот пальмахник изобретает колесо - военную доктрину!!! Именно поэтому мы так и выглядим. Наша примитивная армия, выросшая преимущественно на мифологии, к сожалению, до сих пор осталась на уровне партизанских соединений. Подавляющее большинство командного состава не превысило этот уровень. По моему мнению, исключением являлся лишь Ариэль Шарон. Он по своим профессиональным качествам достиг такой величины, которая отличает весьма немногих генералов в современных армиях мира.

Остальные же командиры превратили ЦАХАЛ в фактор, угрожающий самому существованию государства Израиль. Причем больше, нежели любой внешний противник. Сделано это было без какого-либо злого умысла, а из-за дилетантства, халатности и безответственности. 

На берегу Стикса

М.Ф.: Объясните, пожалуйста, подробнее. На основании каких фактов вы пришли к подобному мнению?

А.Х.: На базе анализа всей военной истории Израиля. Чтобы не занимать слишком много времени, я не стану сейчас описывать Войну за Независимость и Синайскую кампанию или вооруженный конфликт 1967 года. Начну с операции "Караме", в которой я принимал личное участие. Она была проведена ЦАХАЛом в 1968 году против военной инфраструктуры ФАТХа в Иорданской долине. Именно тогда несостоятельность нашего армейского руководства впервые проявилась в самой выразительной форме. Как известно, в ходе той операции с нашей стороны погиб 21 солдат, 80 получили ранения, а трое пропали без вести. Более того, после отступления мы оставили на поле боя поврежденную военную технику. Отмечу, что это произошло не в столкновении с регулярной армией, а с соединениями террористов. Результаты сражения в Караме стало предупреждением командованию ЦАХАЛа. Можно даже сказать, что это была мини-репетиция войны Судного дня. К сожалению, никто так и не сделал выводов из того поражения. Напомню, что в той операции ЦАХАЛ задействовал танковые и инженерные войска, а также ВВС и артиллерию. Однако в ходе боя командование не сумело наладить требуемой координации между ними. Отмечу, что взаимодействие различных родов войск всегда было одной из главных проблем нашей армии. Командование ЦАХАЛа никогда не могло профессионально наладить эффективную координацию между ними. Как следствие, армия распыляла собственные силы, не используя всего своего потенциала. Подобная ситуация наблюдалась во всех военных конфликтах, в которых участвовал ЦАХАЛ. 

После Караме мы переходим к Войне на истощение (1968-1970 гг.). Тут мы сталкиваемся с еще большей дуростью, чудовищной и в определенной мере даже преступной. 

М.Ф.: До такой степени?

А.Х.: Я объясню. Когда командиры ЦАХАЛа по собственной инициативе, без давления политического руководства установили оборонительную линию вдоль Суэцкого канала (октябрь 1968 г.), они загнали сами себя в ловушку (эта оборонительная система была создана по примеру линии Мажино). Результат - 367 убитых и 999 раненых. Отмечу, что Ариэль Шарон (в тот период глава управления военно-технической подготовки ЦАХАЛа, а с января 1970 года начальник Южного военного округа), а также Исраэль Таль (специалист с мировым именем в области использования танковых войск в военных конфликтах, до 1969 года - командующий танковыми войсками ЦАХАЛа) категорически выступили против создания оборонительной линии вдоль Суэцкого канала. Они требовали установить оборонительные укрепления в двадцати километрах от Суэца и делали основной упор на использование мобильных танковых соединений при взаимодействии с коммандос (очень многие офицеры ЦАХАЛа поддерживали это мнение). Однако, в конце концов, верх все-таки одержали глава отдела планирования при генштабе Авраам Адан и начальник генерального штаба Хаим Бар-Лев (а военным он был уровня хуже среднего). Они то и приняли решение о создании линии, названной именем последнего (данный план поддержал тогдашний министр обороны Моше Даян, заинтересованный в укреплении сотрудничества с Америкой, финансировавшей создание этой оборонительной линии).

Одновременно командование совершенно не заботилось о подготовке оборонительного плана военных действий на Синайском полуострове. Об этом просто позабыли! - еще одна судьбоносная и непростительная ошибка. Как следствие, Война Судного дня застала ЦАХАЛ врасплох. Результат - тысячи погибших, раненых и попавших в египетский плен. Все это произошло не в результате успешных действий противника, а по собственной глупости и неготовности к военным действиям оборонительного характера. Подчеркиваю, в этом виновато не политическое, а армейское руководство. Кроме многочисленных и неоправданных жертв, ошибки командования привели к снижению мотивации к службе в армии. Это также привело к тому, что граждане страны утратили чувство личной безопасности. 

После окончания той проклятой войны наше армейское командование решило провести в ЦАХАЛе глобальную структурную реформу. Количество дивизий было увеличено вдвое. Более того, на миллиарды долларов были сделаны заказы для ВВС и ВМС. Таким образом, была значительно расширена и укреплена именно та система, несостоятельность которой продемонстрировала прошедшая война. Отмечу, что все это было предпринято как раз для того, чтобы избежать повторения пережитого поражения. 

Лучшее орудие самоубийства

- В июне 1982 года началась кампания "Шлом а-Галиль" ("Мир Галилее"), - продолжает Амация Хен. - Очень быстро стало ясно, что ошибки и промахи Войны Судного дня повторяются вновь, несмотря на все проведенные с тех пор преобразования. Только теперь они носили еще более плачевный характер. К сожалению, никто даже не задумался над тем, что данная кампания, помимо провозглашенных целей, явилась экзаменом для нашего армейского руководства - способно ли оно выявлять и устранять собственные ошибки или нет. Этого ты никогда и ни от кого не услышишь! Отмечу, что эффективность той глобальной реформы ЦАХАЛа до сих пор не была подвергнута объективной критике. При этом я хочу напомнить, что те миллионы долларов, которые были на нее потрачены, во многом поставили Израиль в зависимость от Вашингтона. 

Более того, Ливанская кампания не только вскрыла ошибочность программы армейского переустройства, но и продемонстрировала неспособность командования (несмотря на потраченные средства) укрепить военно-стратегическую мощь ЦАХАЛа. 

М.Ф.: Кого именно Вы имеете в виду, говоря об армейском командовании? 

А.Х.: Это в первую очередь три человека. Первый из них - это Мота Гур (Мордехай Гурбан в 1974-1978 годах - начальник генштаба, в конце 60-х - начале 70-х - военный атташе Израиля в Вашингтоне поддерживал тесные отношения с Пентагоном). Следующие два- это Шимон Перес (в 74-77 годах - министр обороны) и Ицхак Рабин (тогдашний премьер-министр). Именно они стояли за Гуром и одобрили ту бессмысленную и убыточную программу переустройства армии (в 1992 году Гурбан был назначен Рабином на пост заместителя министра обороны, а три года спустя при странных обстоятельствах покончил жизнь самоубийством).

В свете всего вышесказанного неудивительно, что и по окончании Ливанской кампании ЦАХАЛ продолжал представлять опасность нашему государству. В 1985 году армейское командование приняло решение о создании еще одной линии обороны в так называемой "зоне безопасности" на юге Ливана. Она состояла из укрепленных пунктов, объектов связи, техобеспечения и штабов. Их соединяла система коммуникаций (расстояние от границы до самого отдаленного укрепленного пункта достигало около 30 км), обеспечивавших транспортное сообщение колонн ЦАХАЛа, проходивших в том районе раз или два в неделю. Подобная система не отвечала поставленной задаче, поскольку была не в состоянии эффективно обеспечить безопасность северной границы Израиля. Более того, распыляя силы, ЦАХАЛ в Южном Ливане был не в состоянии проявить свою истинную военную мощь. Все это (не без помощи иранских советников) весьма быстро осознали лидеры террористических организаций ливанских шиитов - "Амаля" и "Хизбаллы". 

В 1986 году я доказал тогдашнему командующему войсками Северного военного округа Ори Ору, что со всей нашей громоздкой инфраструктурой в каждый отдельный момент мы реально задействуем на юге Ливана в оперативных целях лишь 126 человек. И это, отмечу, из более десяти тысяч военнослужащих, находившихся там. То есть всю гигантскую военно-техническую мощь ЦАХАЛа мы использовали в мизерных размерах в виде этих маленьких укрепленных пунктов и всего лишь в составе 126-и солдат. Таким образом, самая мощная армия региона ставилась в один ряд с иррегулярными партизанскими формированиями "Амаля" и "Хизбаллы".

Заплатив еще в 60-70-х годах огромную цену за ошибку создания "линии Бар-Лева", мы спустя четверть века повторили практически ту же ошибку в Ливане.

В 1986 году я представил командованию Северного военного округа план вывода наших войск из Южного Ливана и создания действительно эффективной системы защиты израильской границы. Однако, как не странно, этот план был отвергнут. Так что "ливанское болото" командование ЦАХАЛа создало собственными же руками.

М.Ф.: Какую именно альтернативу Вы тогда предложили? 

А.Х.: ЦАХАЛ - это мобильная армия, основная сила которой заключается в танковых войсках и военно-воздушных силах. 

Тогда, в 1986 году, я предложил в первую очередь значительно усилить южноливанскую армию (ЦАДАЛ). В то же время я призвал использовать точечные удары стратегического характера по крупным скоплениям боевиков и важным объектам "Амаля" и "Хизбаллы". Раз в неделю, а позже и два раза в месяц одна-две дивизии ЦАХАЛа должны были вторгаться на территорию Ливана. Находясь там менее суток, они вполне могли бы уничтожить все заранее обозначенные разведкой объекты. Лишь таким образом было возможно полностью задействовать свою мощь. Одновременно я предложил вообще отменить термин"линия обороны" и уделить все внимание непосредственно самой безопасности. 

Как я уже говорил, альтернативный план был отклонен. В дальнейшем армейское руководство пошло еще дальше по пути превращения ЦАХАЛа в орудие самоубийства еврейского государства! 

Еврейский выбор - расстрел и крематорий 

Кроме внутренних болезней, ЦАХАЛ уже не по своей вине перенес тяжелейший "инсульт". 25 сентября 1982 года Государство Израиль получило самый мощный удар с момента своего образования. В тот проклятый день вследствие массового убийства ливанских мусульман христианами в Тель-Авиве прошла демонстрация протеста. Ее организаторы использовали внутриливанские разборки с целью вырвать власть у "Ликуда". Однако, не имея широкой поддержки в обществе, они выступили против ливанской кампании, объявив ее войной, противоречившей концепции национальной безопасности. При этом подчеркивалось, что Израиль вправе начинать войну лишь в том случае, если его к этому вынуждают. Это самая отвратительная и мерзкая ложь, нанесшая огромный ущерб нашему государству. Попытки объявить Ливанскую кампанию нелегитимной, поскольку мы могли ее избежать, привели к обескровливанию концепции национальной безопасности. За этим стояли Ицхак Рабин и Шимон Перес. Право Израиля начинать превентивную войну до того времени признавалось большинством израильтян. Таким образом, был нанесен удар не только по концепции государственной безопасности, но и по фундаменту общенационального консенсуса. 

Когда я служил в спецназе "Шакед", мы проводили многочисленные операции на территории Египта. Несложно рассчитать расстояние между районом, где велись эти операции, и ближайшим израильским населенным пунктом. Оно составляет не менее 260 км. Наша деятельность, как до войны 1973 года, так и после нее, опиралась на всеобщую народную поддержку. В тот период тезис о "праве выбора" признавался практически всеми. Когда же упомянутые господа отвергли его, они вернули наш народ в концлагеря и гетто. В Варшавском гетто евреи всегда были вынуждены принимать решения под угрозой уничтожения, в связи с отсутствием выбора. Но ведь Государство Израиль и было создано для того, чтобы возвратить нам свободу выбора!

Пока Титаник плывет

Палестинцы на "территориях" восприняли как слабость неспособность ЦАХАЛа эффективным образом противостоять ливанской угрозе. В 1985 году была создана "зона безопасности", а два года спустя началась интифада. Как и прежде, армейское командование повторило практически все свои прежние ошибки. В период интифады ЦАХАЛ задействовал на "территориях" 3,5-4% из всего личного состава. Таким образом, в каждый отдельный момент палестинцам противостояли не более 800 солдат. И те обычно были разделены на группы по четыре человека. Естественно, что четыре человека против толпы создавали впечатление слабости. Это же в свою очередь не раз вынуждало солдат в целях самозащиты открывать огонь по безоружным. Кстати, та же самая ситуация повторилась уже в октябре прошлого года во время беспорядков израильских арабов.

Люди, отвечающие за безопасность страны, по-прежнему отличаются редчайшей глупостью, граничащей с полной безответственностью.

Действия нашей дурацкой армии не соответствуют никакому здравому смыслу. При этом командование просто игнорирует тот богатейший опыт, который был накоплен в 70-е годы. Напомню, что тогда в секторе Газа палестинский террор был практически полностью искоренен. 

Не учитывая имеющийся опыт и уже сделанные ошибки, мы идем от поражения к поражению. Главный виновник - армейское командование. В это тяжело поверить, но ведь с фактами спорить еще тяжелее. 

Сегодня никто не станет отвергать, что с некоторых пор процент военных побед ЦАХАЛа все время падает. Когда я говорю, что наша армия превратилась в фактор, угрожающий безопасности государства, я привожу многочисленные примеры. Каждый из них - результат ошибок командования. Все подобные случаи вместе взятые нанесли сильнейший удар по патриотическим чувствам израильтян.

Результатом военных поражений (в частности, в период интифады) явились соглашения Осло. Вспоминая слова Ицхака Рабина о невозможности противостоять интифаде... Подобные высказывания возмутительны... Когда я услышал этого придурка, говорящего, что данная проблема не имеет военного решения... 

М.Ф.: Простите, Вы говорите об Ицхаке Рабине?!

А.Х.:. Я говорю о его начальнике генштаба (видимо, имеется в виду Эхуд Барак, занимавший эту должность с 1991 по 1995 годы). Оба они одинаковы. Никогда ничего не смыслили в области безопасности. Моя критика в адрес Рабина в данном случае заключается в другом. В любом демократическом государстве премьер-министр, услышав подобное выступление начальника генштаба (который по международному праву является представителем верховной власти на оккупированных территориях), вызвал бы его к себе, а вместе с ним еще парикмахера, портного и такси (кажется, А.Х. имел в виду "воронок"). По крайней мере, его бы уж точно выгнали бы с занимаемой должности. Только в Израиле подобное поведение начальника генштаба воспринимается как норма.

На мой взгляд, не интифада представляет для нас наибольшую опасность. Если в государстве, ежедневно борющемся за свое выживание, главное средство борьбы неисправно - первым делом необходимо его исправить. Без этого мы обречены!