Ю.А.Лебедев

  

Два выбора…

(Об истории вербовок  Ж. А. Коваля)

 

 

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, –  

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать...

 Ф. И. Тютчев, Санкт-Петербург, 27 февраля 1869

 

May you live in interesting times…

  Хью Нэтчбулл-Хьюджесс, посол Великобритании в Китае с 1936 по 1937 гг.

 Источник: http://magazeta.com/outside/epohaperemen/

 

 

Москва

   2014

 По техническим причинам текст книги воспроизводится без иллюстраций. Для их получения читатель может обратиться к автору по адресу ruthenium1@yandex.ru  

  

УДК 355.40:947:92

ББК  331 63.3(2); 68.3

 

Рецензенты: Профессор Российского химико-технологического университета им. Д. И. Менделеева, директор Центра истории РХТУ и химической технологии А. П. Жуков; профессор Российского химико-технологического университета им. Д. И. Менделеева А. В. Беспалов.

 

 

Лебедев Ю. А.

 Два выбора… (об истории вербовок Ж. А. Коваля) – М. : РХТУ им. Д. И. Менделеева, 2014. – 88 с.

 

ISBN   978-5-7237-1165-5

 

Историко-научное исследование обстоятельств привлечения выпускника МХТИ им. Д. И. Менделеева Ж. А. Коваля к работе в военной разведке, в результате чего он «За мужество и героизм, проявленные при выполнении специальных заданий» был удостоен звания «Герой России». Работа выполнена в рамках оригинальной исторической концепции с привлечением большого числа ранее не публиковавшихся документов, которые впервые вводятся в  научный оборот.

 

 

 

                                                            

 

 

 

 

 

 

      УДК 355.40:947:92

ББК  331 63.3(2); 68.3

 

 

 

 

 

 

© Российский химико-технологический университет им. Д. И. Менделеева, 2014

© Лебедев Ю. А., 2014

  

Необходимое предисловие

 Судьба каждого человека, его, как говорят физики, «мировая линия», всегда имеет множество точек, в которых выбирается дальнейшая траектория, а все варианты развития событий (одно реализованное и множество нереализованных) образуют некое «древо жизни».

Как известно, одно из древнейших химических знаний гласит: «Подобное растворяется в подобном». В данной работе этот принцип будет использован для эвереттического анализа некоторых эпизодов в судьбе Ж.А.Коваля –  одного из самых известных менделеевцев ХХ века.

Жизненный путь Ж.А.Коваля настолько неординарен и сложен, что, в соответствии с «принципом подобия», для его изучения необходимо привлекать неординарные методы анализа. Начну с необходимой самоцитаты: «Уже имеющиеся материалы показывают, что для создания целостного образа Ж.А. Коваля необходимо выделить отдельные нити его «жгута состояний». Такой методический подход я уже использовал для интерпретации документа, известного как «Письмо разочарованного Ильича». ¹ И он нашел понимание у некоторых серьёзных специалистов-историков.

В случае биографии Ж.А.Коваля метод «жгута состояний» позволит, как я надеюсь, преодолеть те трудности, которые возникают в данном случае и из-за барьеров секретности и по причинам специфики сопряжения судьбы Ж.А. Коваля с важными историческими событиями XX века».²

Для понимания дальнейшего без обстоятельного знакомства с эвереттикой,³ читатель должен осознать следующие ее утверждения:

1.     С эвереттической точки зрения реальны все события, совместимые с физическими законами мироздания. Эти реальности «материализуются» в различных ветвях альтерверса – древа воплотившихся возможностей развития событий.

2.     Исторический процесс не линеен, т.е. не является последовательной цепочкой реализации событий-причин и событий-следствий. В целом он подобен сложной, ветвящейся в прошлое, корневой сети, исходящей из настоящего. Общая картина Истории не может быть однозначной, она всегда индивидуальна и для каждого её наблюдателя подчиняется правилу: истинная картина только «здесь-и-сейчас-для-меня».

3.     То, что рассматривается в качестве «объективной истории», является интерференцией исторических картин отдельных наблюдателей. При изменении состояний и количества элементов  множества «наблюдателей-исследователей», меняется и картина «объективной истории».

 

 

Источники и постулаты

 

Известная истина – в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Известно также, что нет истин без исключений. И история разведчика Ж.А.Коваля подтверждает это. То, что это так, я и постараюсь обосновать в этом очерке. Он основан на документах (как из официальных архивов, так и из семейного архива Ж.А.Коваля), на свидетельствах очевидцев (многие из которых авторизованы), на фактах, известных лично мне, на открытых источниках в виде книг, газет, журналов и электронных публикаций, а также, конечно, на логическом анализе всех этих материалов.  На источники я ссылаюсь, а за качество анализа несу персональную ответственность – он выполнялся по личной инициативе и за ним не стоят никакие заказчики: ни физические лица, ни организации. Единственным «субъектом», интересы которого я старался учитывать в своей работе, является многочисленный семейный клан Ковалей, которому бесконечно признателен за возможность пользоваться материалами семейного архива и за открытость и доброжелательность при многочисленных беседах, вскрывших множество важных и ценных фактов биографии Ж.А.Коваля.

 Главный тезис, который я хочу обосновать, состоит в следующем: существует непротиворечивая сеть исторических причинно-следственных связей, в которой военная разведка вербовала Жоржа Абрамовича Коваля дважды – в 1939 и в 1999 годах.

В дальнейшем под «вербовкой» имеется в виду второе значение этого термина, разъясняемого «Википедией» так: «Вербо́вка — наём, привлечение к работе или службе сотрудников, военнослужащих; привлечение к сотрудничеству со специальными службами».

О первой вербовке будущего Героя России написано довольно много, в основном в публикациях доктора исторических наук Владимира Ивановича Лоты, которые играют исключительно важную роль в пропаганде образа Коваля-разведчика, поскольку они служат основой для большинства компилятивных материалов печатных и электронных СМИ.

 Так получилось, что в моей реконструкции событий В.И.Лота играет весьма существенную роль. В связи с этим подчёркиваю, что изложенная версия является эвереттической реконструкцией одного из «пучков волокон» судьбы Ж.А.Коваля и к «реальному человеку по имени Владимир Иванович Лота», тому, который сегодня наверняка работает над очередной книгой по истории деятельности ГРУ, вне этой реконструкции отношения не имеет.⁴

Поэтому, как пишут в подобных случаях люди, «не верящие в эвереттику», все совпадения фактов и ситуаций с реальным историческим лицом – В.И.Лотой - являются случайными и не могут рассматриваться как свидетельства о нём.

О второй вербовке в открытой печати сведений нет. Не уверен, что их много и в «закрытых источниках». Но то, что где-то существует и картонная, и электронная папка с материалами на эту тему – почти не сомневаюсь. Может оказаться так, что какие-то материалы этого очерка продублируют некоторые документы этих папок, а какие-то – попадут в них из этой публикации.

 

    

Размышления на распутье…

Жорж Абрамович Коваль был разведчиком. Но разведчиками не рождаются – ими становятся. Как? Где, когда и при каких обстоятельствах студент Жорж Коваль сделал этот важнейший в своей жизни выбор: остаться «простым гражданином» или войти в весьма специфическое закрытое сообщество разведчиков. Сообщество, в которое попасть очень трудно, но, как говорят, выйти из которого ещё труднее.

 Поскольку сам Жорж вовсе не стремился попасть в это сообщество, единственным механизмом, который мог поставить его перед таким выбором, была вербовка. Конечно, не будучи членом этого сообщества, вряд ли возможно всесторонне рассмотреть все детали вербовки. Но без неё не было бы разведчика Коваля, поэтому нужно, хотя бы и «в рамках дозволенного», но с позиций здравого смысла разобраться в том, как же вербовали Жоржа. Не пытаясь раскрыть недоступные для меня «профессиональные детали», прежде всего хочется понять психологические мотивы, которыми руководствовался Жорж, делая свой выбор.

При этом возникают естественные вопросы: как «вышли» вербовщики на Жоржа? Что явилось причиной его согласия на вербовку? На каких условиях предлагалась ему эта работа? Каковы были его личные обстоятельства во время этих «переговоров», т.е., перед какими альтернативами он стоял, столь резко меняя свою жизнь? А то, что судьба предложила совершенно неожиданный для него выбор, очевидно: он приехал в Москву учиться и потом работать инженером (а в конце учебы он уже понимал, что может стать и учёным!), у него были горячо любимая жена, родные и друзья. Работай, живи и радуйся! А теперь ему предлагалось все это бросить и уехать в опасную «заграничную поездку».

Вопросы эти не праздные, они проясняют важнейший момент в биографии Жоржа Абрамовича. Но, казалось бы, обстоятельства его вербовки  уже раскрыты в упомянутых мной публикациях, и ничего принципиально нового добавить к версии столь солидного  источника уже нельзя. Но, как известно, «и на Солнце бывают пятна», так что попытка критического рассмотрения «канонической версии» может оказаться небезлюбопытной и для других историков, и для «широкой публики».

К тому же, сама «каноническая версия» неоднократно менялась и модифицировалась по мере  вскрытия новых фактов и изменения «общественной значимости» фигуры главного героя этой истории в соответствии с неизвестными нам законами и правилами разложения и преломления информации в таком «компетентном органе», как ГРУ.

 Существенно и то, что некоторые документы из семейного архива Ж.А.Коваля, предоставленные мне для изучения его родственниками, а также воспоминания людей, знавших Жоржа Абрамовича и общавшихся с ним,    позволяют по-новому рассмотреть и фактологию событий, и психологию Жоржа Абрамовича в момент принятия им судьбоносного решения стать разведчиком.

 

 

Часть I. Первая вербовка

 

 

Официальная версия…

 

Начнём с рассмотрения официальной точки зрения разведведомства на легендарную биографию разведчика Дельмара.  То, что в «объективной истории» Дельмар как субъект общественного сознания, представляется именно Жоржем Ковалем, также является заслугой созданных этим ведомством публикаций.

Если классический театр начинается с вешалки, то классический шпионский триллер должен начинаться с вербовки. И именно эту часть биографии Жоржа Коваля мы и рассмотрим в дальнейшем.

В рамках рассматриваемой модели официальной версии вполне естественно рассмотреть описание обстоятельств вербовки Жоржа в двух публикациях В.И.Лоты – в статье «Операция «Дельмар»» в «Красной Звезде» от 19 апреля 2002 года, и в книге «ГРУ и атомная бомба» (М., «Олма-Пресс», 2002 г.,  383 с., подписана в печать 24 апреля 2002 года).

 В газете и книге у Жоржа псевдоним «Дмитрий М.». И в газете о его вербовке  сказано так:

 

«Биография Дмитрия заинтересовала военных разведчиков. Они увидели в нем человека, из которого можно было бы подготовить хорошего нелегала для научно-технической разведки в США. По крайней мере, его общая профессиональная подготовка позволяла на это надеяться.

Интересы Разведуправления Красной Армии и личные планы молодого инженера совпали. На первой же беседе с представителем военной разведки он дал согласие на работу в этой новой и неизвестной для него организации. Правда, его жена, которой в ту пору было немногим более двадцати лет, возражала против поступления Дмитрия на работу в разведку, но вынуждена была согласиться с выбором мужа». <Курсив мой – Ю.Л.>

 

В книге то же событие излагается весьма похоже, но с другими акцентами:

 

«Биография Дмитрия и привлекла военную разведку. Она увидела в нём человека, из которого можно было бы подготовить хорошего разведчика-нелегала для ведения научно-технической разведки в США. По крайней мере, его общая профессиональная подготовка позволяла на это надеяться. В институте на запрос из военной разведки молодому аспиранту дали хорошую характеристику. Дмитрий учился успешно. Он любил технические науки и имел склонность к их изучению. В институте он вступил в комсомол. Он верил в светлые идеалы коммунизма и готов был за них сражаться. Его личные и деловые качества соответствовали тем, которыми должен был обладать разведчик. <Курсив мой – Ю.Л.>

Интересы Разведуправления и личные планы молодого инженера совпали. На первой же беседе с представителем военной разведки он дал согласие на работу в этой новой и неизвестной для него организации».

 

Логично предположить, что  автор книги должен был предоставлять Жоржу Абрамовичу материалы о нем, прежде чем отдавать их в печать. Это сообразуется не только с этическими, но и с прагматическими соображениями – слишком специфическими были обсуждаемые вопросы и слишком велика была цена возможных «ошибок и опечаток»  для автора. А в этом случае совсем не лишне подстраховаться и переложить на Жоржа часть ответственности.

Думаю, что и Жорж Абрамович со своей стороны был заинтересован в процедуре ознакомления. В таком случае он имел возможность своей  правкой дать вдумчивому читателю и специалистам по истории разведки  «информацию к размышлению» о его собственном отношении к тексту  книги – что же из написанного есть правда «по Ковалю», а что – правда «по ГРУ».

И в ходе работы по отдельным эпизодам так и было. Но по каким-то причинам, которые мы постараемся рассмотреть в дальнейшем,  рукопись книги не попала в руки Жоржа до её публикации.

А вот «газетный вариант» Жорж смотрел!

И в газете именно Жорж добавил к тексту выделенные мною курсивом слова о «возражениях» жены Людмилы Александровны. В рамках рассматриваемой эвереттической версии именно рукой Жоржа был вычеркнут выделенный мною курсивом текст книжного варианта об аспиранте с коммунистическими идеалами. Показательно то, что в книжном варианте слов о «возражениях» нет, также как и то, что вычеркнутые Жоржем слова остались. В книге ничего изменить было уже нельзя  – к моменту подготовки статьи для газеты рукопись книги была уже свёрстана в издательстве!

Но обе эти правки имеют весьма серьезное значение. Рассмотрим их смысл по отдельности и подробнее.

 

О возражениях жены

 

Pro & contra

 

Добавление слов о возражениях жены ломает логику предыдущего утверждения о том, что Жорж согласился на вербовку «на первой же беседе с представителем военной разведки». Если муж уже согласился, что может возразить жена? В контексте получившегося после вставки газетного варианта абзаца поведение жены выглядит как некая капризность молоденькой (сделан упор на возраст) женщины, не понимающей высокой идейности и патриотизма своего мужа. Это во времена Большого террора Ежова и в начале «бериевской оттепели»? Нет, в такой вариант течения событий поверить трудно. Что же хотел сказать Жорж этой вставкой, кроме посетившего его в момент правки «казённого текста» ностальгически-юмористического воспоминания о своей молодости, временах, когда у него была «жена, которой в ту пору было немногим более двадцати лет»? Очевидно, что, по большому счёту, он подсказывает будущему аналитику - вербовка была процессом достаточно длительным, и предложение «новой и неизвестной для него организации» неоднократно обсуждалось с Людмилой Александровной.

После первой встречи с вербовщиками он должен был понять, что прошедшее собеседование связано с возможностью какой-то особенно важной, но «конфиденциальной» работы на высоком уровне. Вряд ли его собеседники на первой же встрече сообщили ему, что они представляют именно военную разведку! Кто они и что стоит за этой встречей – об этом он и мог поговорить с женой.

Аргументы «за» – работа, вероятно, интересная, безусловно, важная и связанная с полученной специальностью.

Не трудно было догадаться и о том, что это работа в разведке. Но в какой? В то время в стране было, по крайней мере, три разведслужбы: в РККА, в НКВД и в ВКП(б). Последняя проходила «под крышей» Коминтерна. О первой Жорж мог только догадываться (ведь какая армия без разведки!), но, как могло казаться Жоржу, он уже не должен был интересовать военных. Ведь по существовавшему тогда закону он был уже почти «в запасе». (Существенные нюансы этого утверждения мы рассмотрим подробнее позже). Ко второй его тоже вряд ли допустили бы – ведь Жорж знал, что в НКВД на него есть компромат (об этом – подробнее ниже). А вот Коминтерн – это же очевидный «куратор» американской компартии, под эгидой которой работал ИКОР, организация, организовавшая реэмиграцию семьи Ковалей из США! Вот что пишет об этом в 1936 г. Гейби (младший брат Жоржа) в анкете при поступлении в МХТИ:

 

 

… в силу того, что родители всегда относились благосклонно к Советскому Союзу, родители решили переехать в С.С.С.Р вместе с детьми. Это было осуществлено через организацию «Икор», членами которой были мои родители. «Икор» - это «общество содействию колонизации евреев в России». Эта организация находится под прямым влиянием Американской Компартии.

 

А Ковали – люди известные в ИКОРе (Абрам Коваль,  отец Жоржа и Гейби, был секретарём организации ИКОРа в Сью-Сити), сам Жорж был до последнего времени представителем ОЗЕТа в МХТИ ⁵ и именно бывшие сотрудники ИКОРа или ОЗЕТа могли дать Жоржу хорошую рекомендацию и направить на него внимание партийной разведки.

Во всяком случае, так мог думать Жорж, разгадывая загадку – с кем же он беседовал? И, как представляется, именно этот вариант должен был казаться Жоржу тогда самым вероятным – ему предложат работать в Коминтерне «по линии США». Вполне возможно, что и с заграничными поездками. Не исключено, что и с женой! И всё это «по партийной линии», которая в то время и для Жоржа, и для Людмилы Александровны была весьма привлекательна.  Думаю, что-то подобное говорил себе и Людмиле Александровне Жорж.

 А она, более житейски опытная и по-женски тоньше чувствующая возможные угрозы их семейному благополучию, соглашалась с его «за», но и выдвигала свои «контра». Подобная работа, вероятно говорила она, наверняка начнётся с проверки «морального и политического облика» кандидата. И проверки серьёзной, через комсомол и НКВД. И что узнают партийные органы?

 О  Жорже узнают, что с него только что снят выговор за недонесение об отъезде за границу мужа Марии Ивановны Кидман, двоюродной сестры Людмилы Александровны (каковую Марию Ивановну саму вскоре арестовали органы НКВД!), что на него есть «сигналы» в «органы» и вообще  неизвестно почему он уехал из Америки. К тому же к его родителям только что (в 1936 году!) приезжали американские родственники и о чём они говорили, за что агитировали отца семейства – неизвестно. В Америке наступил промышленный подъём, и жить там стало явно лучше, чем на Биробиджанской целине. А вдруг они предлагали вернуться, а отец Жоржа не донёс об этом в «органы»? А сам Жорж даже после получения выговора за «недонесение об отъезде заграницу родственника жены» получает письма из-за границы и не сообщает об этом ни в комитет комсомола, ни в «компетентные органы».

А о ней, его жене, узнают, что она – внучка  кондитерского фабриканта В.И.Иванова. Узнают и то, что ее отец в 1917 году был царским офицером. Более того, установят, что он принимал участие в «контрреволюционном выступлении! И хотя впоследствии выяснилось, что в этом выступлении он не принял  «активного участия», что следует из имеющихся документов, но был арестован в связи с этим выступлением и потом прощён:

 

 Удостоверение

Настоящее удостоверение выдано Следственной Комиссией прапорщику Иванову в том, что он как не принимавший активного участия в контр-революционном выступлении из под стражи ОСВОБОЖДЁН.

9/XI-17 г.

Председатель  /Подпись/

Секретарь         /Подпись/

 

           

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие Бухгалтеру Общего Отделения Отдела Снабжения Военного Комиссара г. Москвы т. ИВАНОВУ Александру Васильевичу, отправляющегося в составе особого эшелона в распоряжение Предреввоенсовета Республики т. Л.Д.Троцкого…

 

А то, что сама Людмила имеет репрессированных родственников и не снятый выговор по комсомольской линии, это и так всем известно.

 Стоят ли все «за» принятия предложения риска нарваться на «контра» НКВД, когда после согласия Жоржа начнётся проверка? Не лучше ли оставить «синицу в руках» – закончить институт, поступить в аспирантуру и стать учёным? Тем более, что по закону Жоржу не грозит армейская служба.

Единственное, что мог ответить Жорж, это то, что партия у нас мудрая и сама разберётся с клеветническими наветами, если, конечно, не лукавить и быть честным с нею.

 

 

Душа нараспашку

 

И разговоры с женой, и встречи с вербовщиками текли своей чередой. На одной из бесед Жоржа попросили написать свою автобиографию, и он сделал это после разговоров с женой с  совершенной откровенностью и открытостью. Черновик этой автобиографии остался в домашнем архиве Жоржа. Это восемь листов ученической тетрадки «в линейку», исписанных карандашом, с большим числом правок. Чувствуется, что писалось это не один день и явно обсуждалось с Милой – детали её биографии были важным элементом, демонстрирующим честность и открытость Жоржа.

Более подробной автобиографии Жоржа в его архиве нет, хотя он писал о себе в различных «Личных листках по учёту кадров» неоднократно и как студент, и как аспирант, и как научный сотрудник и педагог, и черновики этих автобиографий сохранились в его архиве.

Вот расшифровка рукописи этой автобиографии (орфография и пунктуация сохранены максимально близко к оригиналу):

 

Автобиография

Я родился 25 дек. 1913 г. в городе Сью Сити, штат Айова, С.Ш.А. Мой отец приехал туда из Царской России, где он родился и жил в местечке Телехан около города Пинска (теперь это Польша) в 1910 г. Мать приехала оттуда же в 1911 г. Отец в первое время работал чернорабочим, потом плотником. Мать все время была домохозяйкой. Я закончил среднюю школу в 1929 г и в этом году поступил в университет в городе Айова сити, штат Айова. Для покрытия расходов одновременно работал – уборщиком, в ресторане чистил картошку и т.д. Проучился 2 года но в связи с кризисом отец, я и старший брат оказались безработными и мне пришлось бросать. В Америке был пионером и потом (в 31 – 32 активно участвовал в работе союза безработных).

В 1932 г. организация «Икор» - американское отделение «Озет’а» вербовала организовала переселение в Биробиджан. Наше семейство тоже получило разрешение ехать. Мы прибыли туда в июль 1932 г. и вступили в колхоз «Икор». Мои родители находятся там (колхоз «Икор» Еврейская автономная область, Д.В.К) в настоящее время. Там же находится старший брат, который работает трактористом в М.Т.С. Отец является зам. пред. колхоза, член Р.И.Ка: - он беспартийный. Старший брат и мать тоже беспартийные.

Скоро после приезда мы все подали заявления о желании принять советское гражданство.

В 1933 г. я поехал в Москву поступать на учебу, но опоздал на прием и вернулся в Биробиджан. Работал год в городе Биробиджане и в 1934 г. поехал и поступил в М.Х.Т.И.

После приезда оч хлопотал По приезде в Москву хлопотал о получении советского гражданства и получил в 1934 г. Родители после и старший брат получили тоже в 1935 г. Младший брат получил только приехал в Москву в 1936 г. и поступил в М.Х.Т.И. Он получил гражда Советское Гражданство позже, т.к. когда родители подали заявление ему было меньше 16 лет (1919 г. рождения) и он должен был автоматически получить сов. гражданство – однако пока родители получили гражданство ему стало больше 16 лет и ему пришлось подать заявление тоже.

Младший брат член В.Л.К.С.М из 1934 года, я член В.Л.К.С.М из 1936 г.

У меня в С.Ш.А. следующие родственники.

Со стороны отца:

Гурштель, Гольда его сестра и ее муж Гурштель, Герри. Они мелкие имеют торговлю мужской одежи рабочих нет.

Гоечун, Сара, его сестра – вдова – имеет пищево продуктовую палатку рабочих нет.

У нее малолетняя дочь Естер и дочь Идит – комсомолька – замужем за коммуниста рабочего (шофер) Роланд, Лоренц.

Сильвер, Перль его сестра замужем за Сильвер, Поль – имеют продуктовую палатку. Рабочих нет. У них 3-е детей малолетние.

Со стороны матери:

Дочь ее сестры Левиц, Этель и ее муж Левиц, Исаак. Он раньше был агентом страхового об-ва а когда уехали безработный чем занимается в настоящее время мне не известно. У них трое маленьких детей.

Кроме того в Польше еще есть родственники со с мне точно не известные знаю об одной сестре отца, и об вдове брата матери. У них есть дети. Слыхал, что они занимаются рабочие. <нрзб> Связь с ними родители потеряли по моему лет 7 тому назад.

Отец еще имеет брата в Аргентине с которым связи не имеет.

У меня была связь с тети и де  Гурштель Гольдой, и Герри, которая потом перрвалась. Довольно часто переписывался с двоюродной сестрой Идит Гоечун и ее мужем, но потом постепенно прервалась. После долгого перерыва получил письмо месяца 4 тому назад, на котором не ответил.

В 1936 г. я женился на студентке М.Х.Т.И. Ивановой, Людмиле Александровне. Она родилась в Москве в 1912 г. Родители жены:

отец ее по званию потомс почетный гражданин по происхождению сын фабриканта. До 1914 г работал на кондитерской фабрике своего отца (фирма(И.Д.Иванов и сыновья) в гор Москве. С 1914 до 1917 находился в армии в качестве прапорщика. В начале 1918 г добровольно вступил в ряды Красной армии. Демобилизован по болезни в 1921 г. С 1921 по 1923 служил пом. зав. произ. частью на Моск. гос. кондит ф-ке «Красный Октябрь» в 1924 г. умер. После его смерти мать получала пенсию как вдова инвалида Красн. Армии.

Мать по происхождению сословию крестьянка дочь текст. фабриканта. Все время была домохозяйкой. После смерти мужа служащей. В настоящее время техн. секр. райком работников нач. и сред школы Ленинского   Москворецкого района гор Москвы.

Двоюродная сестра жены Мария Ивановна Кидман (Филиппова девич) сослана арестована в 1937 г. органами Н.К.В.Д. Ее муж австриец австрийский подданный уехал из С.С.С.Р в 1936 г. и обратный в’езд ему не был разрешен. Ее я видел только однажды, случайно на улице. Его никогда не видел. Родители ее были высланы из Москвы <нрзб> за спекуляции золотом в 1927 или 1928 г. Мать ее умерла. Отец работает живет в Москве в настоящее время.

За это мне За то, что Ива <нрзб> не я, не жена не сообщили на комсомольском перевыборном собрании отом, чтоб Кидмане  уехал за гр (это было до арреста) жена получила строгий выговор, а я получил выговор по комсомольской линии и были оба выведены из комитета комсомола ф-та.

Жена кандидат В.Л.К.С.М с 1931 года. Член с января 1934 г.

За время пребывания в ин-те у меня были целый ряд общественных работ. Был членом Ц.Б.К. общежития, представитель Озета по ф-ту, член комсомольского треугольника потока, и т.д. В настоящее время член профцехбюро ф-та и пропагандист. 

 

Как видно из этого текста, Жорж действительно «полностью раскрылся» перед партией, не забыв даже о тех «негативных деталях», которые вряд ли были известны «компетентным органам НКВД» – например, о наличии дяди в Аргентине или о своей информированности о противоправных поступках родителей двоюродной сестры жены десятилетней давности (спекуляция золотом в 1927 г.).

 

 

                           Один из листов черновика автобиографии 1939 года

 

 Он не хвастается здесь своей работой в колхозе и Биробиджане в качестве «пролетария и крестьянина» – механика и дранокола, но и о фактах «положительных» не умолчал – родственники его в Америке хотя и «социально-сомнительны» (мелкие торговцы), но «рабочих не имеют», т.е. не живут за счёт эксплуатации чужого труда. А сам Жорж активно переписывался только с Идит Гоечун, двоюродной сестрой («комсомолькой»!), и ее мужем – коммунистом...

Это, кстати, подтверждается наличием в домашнем архиве фотографий, явно присланных Жоржу из Америки, вероятно, именно Идит или её мужем. Одна из них – рисунок из мемориала Джона Рида, автора «10 дней, которые потрясли мир»:

              

И родственники жены представлены в автобиографии Жоржа «честно и объективно» – тёща, например, хотя и дочь текстильного фабриканта, но по происхождению крестьянка (были, оказывается, и крестьяне-фабриканты до революции!), а ныне и вовсе «технический секретарь райкома работников начальной и средней школы». А тесть, хотя и служил прапорщиком в царской армии, но умер как инвалид РККА.

Так что  этой исповедью Жорж, вероятно,  надеялся «раскрыть глаза» партийного руководства на свою преданность идеалам. А то, что на этих глазах в то время были весьма густые темные очки, видно хотя бы из таких строк автобиографии: «За то, что ни я, ни жена не сообщили на комсомольском перевыборном собрании о том, что Кидман уехал за границу (это было до ареста <Марии Кидман!>), жена получила строгий выговор, а я получил выговор по комсомольской линии и были оба выведены из комитета комсомола факультета». Заметим, выговор был вынесен ДО ареста двоюродной сестры жены, а факт отъезда (не тайного бегства, а легального отъезда!) ее мужа к себе на родину не является преступлением. И о чём было «доносить» молодым супругам Миле Ивановой и Жоржу Ковалю на этом собрании?

Но ведь нашелся же среди присутствовавших некто, кто знал о родственных связях Людмилы Александровны с семейством Кидман и, каким-то образом узнав о том, что Кидману не разрешён обратный въезд в СССР, уже ПОСЛЕ собрания «проявил бдительность» и сообщил комитету комсомола о «недостойном поведении» супругов Ковалей. И этот «кто-то» должен был быть из «ближнего круга» молодой семьи, кто-то из друзей-студентов, с которыми обсуждались подробности семейной жизни. Иначе откуда он (она?) мог узнать об отказе во въезде в СССР Кидману?   Вряд ли места в комитете комсомола факультета в МХТИ были столь «лакомыми», чтобы доносчик мог действовать из «карьеристских» побуждений. Похоже, что здесь мотивы были именно идейными. Можно себе представить, как торжествовал «информатор», когда была арестована Мария Кидман! И как  гордился своим «классовым чутьем» – ведь он (она?) заранее предупредил об опасности «потери бдительности» студентами Коваль и Ивановой!  Эта деталь – яркое свидетельство атмосферы того времени, атмосферы подозрительности и недоверия по идеологическим соображениям.

 

 

Булгаковский мотив

 

Но, думается, люди, способные на подлость, чаще  руководствуются не «высокими соображениями», а элементарной житейской выгодой. А среди таких выгод есть один мотив, особенно значимый в московском быту 30-х годов. Вспомним слова Воланда о москвичах: « Люди как люди…  Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…».

В архиве Жоржа есть документы, подтверждающие булгаковскую характеристику москвичей почти буквально – и о милосердии, и по «квартирному вопросу».

 Вот доказательство этого – анонимный документ в пол-листа писчей бумаги, который  пролежал в домашнем архиве Жоржа и Людмилы Александровны всю их жизнь.

Кто автор этой «доброжелательной анонимки», почему он её написал – пока установить не удалось. Но вот когда это было сделано, и что толкнуло Галину Львовну на доносы,  теперь достаточно ясно. Время написания анонимки  удалось установить потому, что архив Жоржа сохранился в полном составе, без его чистки на бумаги «важные» и «макулатурные».  Такая сохранность архива – заслуга семьи Жоржа. Я уверен, что историки ещё не раз обратятся к этому источнику и скажут спасибо родным Жоржа за бережное отношение к его архиву.

 

 

 

                              Дорогой друг Жорю!

 У Вас в квартире живет Громова Галина Львовна, которая имельет большую связь с милицией и со следственными органами. Своим болтливым языком разглагольствует  этим лицам – кто Вы есть, чем Вы занимались дома и откуда Вы явились в Москву. Вы бывшие помещики, имеете печатную машину, на которой все время дома печатаете, устраиваете часто вечера с неизвестными лицами. Будьте осторожны!

Ваш друг.

Сожгите эту письмо.

Среди семейных документов Ковалей есть справка из домоуправления №16 Второго Ленинского Райжилуправления, выданная, вероятно, Людмиле Александровне (она – первая в списке справки) после 1949 года (год выпуска бланка), о составе проживающих в квартире №1 дома №12 на Большой Ордынке. Из содержания ее лицевой стороны видно, что Жорж с женой (Ивановой Л.А.) и тёщей (Ивановой Т.В.) проживает после возвращения из «поездки» в этой квартире.

Из справки видно, что его жена проживает в этой квартире с рождения в 1912 году, а тёща – с 1911 г., когда она стала женой сына кондитерского фабриканта и тогда эта квартира целиком была в распоряжении  только их семьи. Остальные жильцы, прописанные в бывшей квартире кондитерского фабриканта  – это уже «подселенцы», появившиеся в ней после революции. Эта квартира на Ордынке, которую до революции занимали втроем Людмила Александровна с матерью и отцом, настолько велика, что сведения о ее жильцах 1949 года не помещаются на одной стороне бланка.

           

Но самое важное для нас содержится на обороте:

 

            

Из этих записей  мы узнаем, что в 1938 году в квартире №1 поселяется  Громова Г.Л. с трехлетним сыном Громовым И.С. и, вероятно, мужем, Громовым С., поскольку в 1939 году у нее рождается дочь Громова Ж.С., которая, естественно, прописывается родителями  в их комнате. Квартирный вопрос в семье Громовых  значительно обостряется.

И кажется вполне вероятным предположить, что именно тогда, в конце 1938 года или в начале 1939 года, ожидая или планируя рождение второго ребенка, семья Громовых стала  остро нуждаться «в улучшении жилищных условий». А, как быстро сообразила будущая официантка столовой №418, в их коммунальной квартире есть комната, в которой живут «бывшие помещики», имеющие «печатную машину» и собирающие по вечерам «неизвестных лиц». Здесь, в отличие от «комсомольского друга», донесшего в комитет комсомола по идейным соображениям, у 23-х летней Галины Громовой возник вполне понятный прагматический мотив для доноса в «органы НКВД».

 Но фортуна явно не благоволила к ней. И комнату она в 1938 году не получила, и, как показывает справка, через 11 лет,  в 34 года  осталась матерью-одиночкой. Имея на иждивении двух детей 10 и 14 лет, она работала официанткой в столовой №148 с зарплатой 254 рубля 80 копеек в месяц, тогда как ее соседка, на жилплощадь которой она покушалась в 1939 году – Л.А.Иванова, тогда студентка, «дочь бывших помещиков», а теперь инженер-технолог  на Дербеневском  химзаводе им. Сталина, зарабатывала чуть ли не вчетверо больше – 880 рублей в месяц!

 Каков был характер связей Громовых со «следственными органами» в 1938 году  установить уже нельзя, но то, что написать заявление или иным образом «настучать на соседей» подселенка с малолетними детьми могла, сомнений не вызывает. Ведь если бы соседей арестовали,  у Громовых появлялось бы вполне законное право занять их комнату. ⁶

Так что у «контр-аргументов», которые Людмила Александровна приводила Жоржу при их обсуждении бесед на Старой Площади в мае 1939 г. были серьёзные основания. И сохранившиеся документы явно не полны в этом отношении. Кто ещё мог очернять Жоржа, видя его счастливую семейную жизнь, могли бы, вероятно, рассказать архивы НКВД, ныне закрытые ФСБ, но надеяться на это (по крайней мере, в ближайшее время) было бы наивно.

Любопытно отметить, что в статье в «Российском военном обозрении» № 11 (58) в  ноябре 2008 года, т.е. через год после присвоения Жоржу Абрамовичу звания Героя России, абзац, в котором говорится об обстоятельствах его вербовки, дословно совпадает с книжным текстом 2002 года. И в нём нет газетной правки Жоржа о возражениях жены.

Здесь уже у автора был выбор, какому варианту отдать предпочтение.  И внутренний ли его голос, или прямое «мнение руководства» сочли неуместным упоминать о возражениях жены Героя России против его работы в разведке. Жена Героя в героических обстоятельствах должна быть или Героиней, или о ней не стоит и писать.

И в этом нет ничего удивительного. Не знаю, помнил ли Жорж Абрамович в тот момент, когда он правил газетный вариант биографии Дельмара, как на факультетском вечере ТНВ в 1968 или 1969 году (а он обычно ходил на такие мероприятия родного факультета), студенты поставили спектакль по поэме Р.Рождественского «Поэма о разных точках зрения». В поэме есть персонаж – «биограф из органов», и среди профессиональных приемов создания «героических биографий» он описывает и такой:

 

Итак, ты жил. Ты презирал богатство. 

Читал газеты, плача и ликуя... 

Твоя жена (приходится вторгаться) - 

немножечко не та... Найдём другую...

Вспомним текст вставки Жоржа в газетном варианте статьи. Жена «вынуждена была согласиться с выбором мужа». А на естественный в таком случае вопрос – кем или почему она была вынуждена снять свои возражения? – ответ может быть такой: политическим романтизмом самого Жоржа в начале процесса вербовки  и, конечно, ходом событий бурного 1939 года, при которых отказ становился для него почти  самоубийственным. (А ведь мог, мог он повести себя так, чтобы вербовщики после первых же «собеседований» отказались от своих намерений сделать его разведчиком!).

 

Об аспиранте с коммунистическими идеалами

 

Вольтер: «Только дурак никогда не меняет своих взглядов»

 

Обратимся теперь к анализу текста, вычеркнутого Жоржем Абрамовичем из газетного варианта своей биографии 2002 года. Сначала разберемся с «коммунистическими идеалами». Вряд ли кто из знавших Жоржа Абрамовича будет оспаривать утверждение о том, что дураком он не был ни в молодости и не стал он им и в старости. А потому утверждение о его «коммунистических идеалах» требует чёткой привязки ко времени.

Мне очевидно, что в молодости он действительно был «романтическим коммунистом». По прошествии десятилетий, насыщенных далеко не романтическими событиями,  романтизм молодости, как и у всякого «нормального человека» сменился прагматическим хладнокровием. Он стал «прагматическим коммунистом». А в старости, к тому же после того, как коммунистическая идея потерпела крах на государственном уровне, «коммунистическая составляющая» его мировоззрения трансформировалась в нравственно-философскую максиму «Делай, что дóлжно, и пусть будет так, как будет». Нет, он не «хаял» коммунистические идеи и не отказывал в рукопожатии тем своим старым товарищам и коллегам, кто ностальгировал по идеалам своей и его юности под знаменами  КПРФ, но и привязывать сегодня себя (даже под маской Дельмара) к лагерю «коммунистов» не хотел. Сегодня он не мог бы сказать о себе: «Он верил в светлые идеалы коммунизма и готов был за них сражаться». Вот почему он решительно вычеркнул эту фразу из газетного текста.

 

 

Аспирант Коваль

 

Присвоение будущему Дельмару на момент вербовки титула «молодого аспиранта» тоже не устраивало Жоржа. Он-то ведь знал, что это неправда. Аспирантом он стал только 9 ноября 1939 года:

 

Выписка из приказа о зачислении в аспирантуру инженера Коваля Ж.А.

 Но и без всяких документов всякий думающий читатель знает, что в Советском Союзе в аспирантуру зачисляли, как правило, осенью. А это значит, что привязка его вербовки к «делу Адамса», каковая привязка была частью «концепции ГРУ»,  делает эту привязку совершенно несостоятельной. Пропустить «аспиранта» при редактировании значило схалтурить. А работать халтурно он не умел и не хотел. Дело в том, что Артур Адамс после снятия с него опалы в начале 1939 года уже в мае вернулся в США на положение нелегального резидента ГРУ, о чем историки разведки прекрасно знали. И получался абсурд – ГРУ отправляет Адамса в США, почему-то забывает об этом, и на его место через полгода начинает готовить «аспиранта Дельмара». Шитая белыми нитками версия ГРУ мгновенно рассыпается… 

Результаты работы Адамса и Коваля по «атомной тематике» руководство ГРУ захотело представить как результат системной работы своего ведомства по этому направлению  для того, чтобы «ярче» подать свои успехи «на атомном фронте». Нужно было, как говорят военные, «развивать успех». Ведь пиар-операция «Адамс-ГРУ» только что – 17 июня 1999 года! – победно завершилась, и военный разведчик Артур Александрович Адамс через 30 лет после смерти был удостоен звания Героя России. И в рамках именно системной концепции к Адамсу нужно было «привязать» ещё одну крупную фигуру.

Но, думаю, вся эта привязка явно не нравилась Жоржу Абрамовичу. На примере Артура Александровича Жорж Абрамович видел, как «контора» манипулирует судьбами людей, отдавших ей право писать и переписывать свои биографии.

В поэме Р.Рождественского «биограф из органов» так просвещал автора поэмы:

 

«Биограф» усмехается нелепо

и говорит, задёргивая шторы:

- А это проще всем известной репы.

Кричать и волноваться нет резона...

Политикою высшею ужалены,

мы, если хочешь, из твоей персоны

сообразим «пример для подражанья»...

 

И Артур Адамс, который, по сведениям «Википедии», ещё «в 1948 году во время кампании против космополитизма был уволен в отставку», т.е.  изгнанный из ГРУ тогда же, когда в звании «рядового без наград» был уволен и Жорж, теперь усилиями «биографов из органов» делался «примером для подражания» самому Жоржу…

Нет смысла и дальше анализировать все «нестыковки» и «гнилые нитки», которыми сшиты и газетный, и особенно книжный варианты биографии и истории вербовки Дельмара.

Конечно, «биограф из органов» когда-то нашептывал своему герою:

 

Теперь ты на трибунах и эстрадах! 

Теперь ты - как Аллах для правоверных! 

Теперь твои портреты на тетрадях, 

на клюкве в сахаре и на конвертах! 

Ты - идол. Ты - безумие повальное!.. 

Твой бюст переходящий заслужила 

во всепланетном гранд-соревновании 

седьмая пионерская дружина!.. 

Твои черты становятся разбухшими. 

Возрадуйся, что ходишь в призовых!..

Но герой ответил ему:

...А знаете, мы тоже были будущими. 

Не надо нас придумывать. Живых. 

Поэтому попробуем реконструировать историю вербовки Жоржа по другому тексту, тоже не исповедальному, но, всё-таки, гораздо больше заслуживающему доверия.

 

 

От первого лица

 

Странный документ

 

К счастью для истории, кроме версии событий «по Лоте», в домашнем архиве Жоржа Абрамовича сохранился удивительный документ. Это его автобиографическая записка, подготовленная после мая 2000 года (Жорж Абрамович сообщает в ней, что он награждён «нагрудным знаком (№183) «За Службу в Военной Разведке»), но явно до 2002 г., когда вышли газетная статья и книга В.Лоты «ГРУ и Атомная бомба», на которые он наверняка сослался бы.

В опубликованном ранее тексте этого документа ⁷ было опущено предисловие к нему, также написанное рукой Жоржа Абрамовича:

 

Поскольку моя служба в Армии была необычной и не отражается ответами на вопросы в справке, я кратко опишу мою военную службу, а Вы уже можете воспользоваться этими сведениями в удобной для Вас форме. Для цельности включаю и сведения о себе и о моих связях с МХТИ.

 

Из этого предисловия следует, что адресат документа уже получил ответы на вопросы какой-то «справки», но Жорж хочет сообщить дополнительные сведения. Он даёт адресату «карт-бланш» на использование этих сведений и почему-то особо выделяет свои взаимоотношения с МХТИ, но при этом не упоминает о декабрьской 1999 г. публикации «Исторического Вестника РХТУ».

Сначала мне казалось, что таким адресатом мог быть А.П.Жуков, Главный редактор «Исторического Вестника РХТУ». И это – продолжение темы, поднятой «Вестником» в декабрьском 1999 года номере. Но настораживало обращение на «Вы» к адресату. А.П.Жуков был аспирантом Ж.А.Коваля и обращался к нему Жорж не иначе, как «Саша». Я обратился за разъяснениями к самому А.П.Жукову. И в нашем прямом разговоре выяснилось, что никакого «заказа» от него на дополнительный материал к публикации не было, никакой «справки» от Жоржа он не получал и  вообще контакт с Жоржем по публикации «Вестника» был единственным – в декабре 1999 года.

Оставим пока поиски возможного адресата этой автобиографической записки, и обратимся к тому  фрагменту из неё, где изложена  версия вербовки в изложении самого Жоржа Абрамовича.

 

 

Вербовка Дельмара по Ковалю

Вот интересующий нас фрагмент рукописи Жоржа:

 

(По рекомендации Комитета Комсомола МХТИ со мною начали вести переговоры (как потом оказалось) работники Разведывательного Управления Генштаба Советской Армии о поездке на нелегальную работу заграницей. Я согласился и 25.X. 1939 г. я вступил на военную службу.

После прохождения подготовки для разведработы (в Москве), осенью 1940 г я был нелегально переправлен в США).

 

В этой краткой  записи есть две даты – призыв в армию и переброска в США.⁸ Но нет третьей, важнейшей сейчас для нас – когда и где Жоржу предложили стать разведчиком?

Обратим внимание на довольно странное слово «поездка» в контексте бесед с представителями Генштаба. Почему  появилось гражданское слово «поездка», а не более соответствующий армии термин «служба» или «работа»? Чем вызвана эта «стилистическая тонкость» - позднейшей забывчивостью Жоржа, обусловленной полувековым его гражданским состоянием после демобилизации, или наоборот – слово является точной деталью яркого события в жизни более чем шестидесятилетней давности? 

Также обратим внимание на оборот  «как потом оказалось». Так сколько  же бесед состоялось с Жоржем, прежде чем он понял, с кем действительно имеет дело? Вряд ли одна. И вот, при учете этого,  становится понятной возможность появления возражений у его жены, с которой он наверняка обсуждал если и не конкретное содержание, то общее направление своих собеседований.

 

 

Студент Жорж Коваль и РККА

Во всех официальных вариантах описания вербовки речь идет о знакомстве представителей ГРУ с Жоржем в военкомате. В варианте вербовки «по Ковалю» место его встречи с вербовщиками не указано. Для дальнейшего же крайне важно – где проходили его «беседы»?

 Обратимся к реалиям 1939 г. и рассмотрим достоверность  утверждения о том, что таким местом был именно военкомат. Для этого попробуем разобраться с вопросом о том, когда именно Жорж стал призывником?

Призыв в армию в 1939 году был  осенним. Так что, если принять эту версию, встреча «представителя военной разведки» с призывником Жоржем и начало его вербовки не могли состояться ранее сентября – октября.

Для дальнейшего важно прояснить, как менялось положение Жоржа по отношению к воинской службе в политически бурном 1939 году, поскольку обстоятельства вербовки весной и осенью этого года и, соответственно, реакция Жоржа на делаемые ему предложения, должна была быть весьма различной.  И знание об этих различиях помогает понять некоторые мотивы реального поведения Жоржа.

 Вообще, вопрос о прохождении военной службы важен для каждого молодого человека. Тем более, он был важен для Жоржа, заканчивавшего институт и имевшего молодую жену. Жизненная перспектива была для него ясной – поступление в аспирантуру, защита диссертации и научная работа в Москве. Но как эта перспектива сочеталась с военной обязанностью?

Приехав в СССР, Жорж, вероятно, знал, что, в соответствии с «Законом об обязательной военной службе» № 42/253б от 13 августа 1930 года,  он имеет право на отсрочку от призыва в армию на многие годы вперед. Пусть он и не читал самого закона, но об этом наверняка рассказали ему товарищи его возраста, так же как и он, коловшие дранку в колхозе «Икор». Правда, только в случае, если бы он оставался в колхозе.  Статья 116 закона гласила:

 Отсрочки призыва на действительную военную службу предоставляются:

а) учащимся, не проходящим высшей вневойсковой подготовки;
б) научным работникам;
в) учителям школ в сельских местностях;
г) переселенцам и расселенцам;
д) сельско-хозяйственным реэмигрантам и иммигрантам;
е) квалифицированным специалистам в колхозах, совхозах и на машинно-тракторных станциях.

С момента приезда в 1932 году и до 1939 года Жорж, если бы он оставался драноколом или механиком в «Икоре», был защищён от призыва пунктом д).

 А что менялось при его поступлении в институт? Статья 160 Закона гласит: «Трудящиеся, обучающиеся в высших учебных заведениях и техникумах, проходят высшую вневойсковую подготовку. Эта подготовка является действительной военной службой и заменяет для них срочную службу в кадрах».

Знал ли об этом Жорж, когда поступал в МХТИ и заполнял опросный лист? Обратимся к подлиннику этого документа, заполненного им собственноручно: ⁹

 

В графе «Отношение к воинской повинности» Жорж поставил четыре черточки прочерка. Отметим, что поступал он в МХТИ, весьма слабо зная русский язык. В связи с этим можно предположить, что выбор конкретного московского ВУЗа, в который поступал колхозник Жорж Коваль, был обусловлен не большой его любовью к химии (вступительный экзамен по химии сдан с оценкой «удовлетворительно»), а определенными льготами, которые существовали именно в МХТИ по отношению к абитуриентам с «национальных окраин».  Об этом свидетельствует вот эта запись на его «Испытательном листке» (матрикуле вступительных экзаменов):⁹

 С учётом этого можно достаточно определённо сказать, что даже если  абитуриент Жорж Коваль и читал «Закон об обязательной военной службе» № 42/253б от 13 августа 1930 года (что тоже весьма сомнительно), вряд ли он мог разобраться в этом весьма сложном (включает 287 статей!) и написанном очень специфическим языком тексте. Да и по сути вопросы учёта и прохождения службы различными категориями граждан были в этом законе решены весьма запутано и неясно, допуская, как теперь бы сказали, «волюнтаристические решения» со стороны властей.  И «четыре черточки», поставленные Жоржем фиолетовыми чернилами, можно трактовать просто как «прикол абитуриента», выражающий его озорную мысль:  «Я этого не понял!».

Но, став студентом, он очень скоро увидел в расписании предмет «Военная подготовка», и для его изучения «многократно посещал»  кафедру военной и физической подготовки, созданную в МХТИ ещё в 1926 г.¹⁰ Закончил он изучение этого предмета, сдав экзамен на оценку «Отлично», что и зафиксировано во вкладыше его диплома. Таким образом, «срочную службу» (в соответствии со статьей 160 Закона) Жорж уже отслужил.

Что же дальше? Статья Закона предписывала:

172. Лица, прошедшие высшую вневойсковую подготовку, после окончания учебного заведения, при наличии положительной аттестации, сдают испытание на звание среднего начальствующего состава запаса. Порядок и программа испытания устанавливаются Народным комиссариатом по военным и морским делам.

Окончил МХТИ Жорж 26 июня 1939 года.  С этого момента он – «отслуживший срочную службу кандидат на звание среднего начальствующего состава запаса».  Испытания по программе Наркомата по военным и морским делам он пока не проходил и о том, когда состоится это испытание, мог только гадать. Но главное было в том, что по Закону он уже отслужил срочную службу в форме «высшей вневойсковой подготовки», предстоявшее испытание перевело бы его в состав запаса, а потому он спокойно мог поступать  в аспирантуру. 

Теперь вспомним слово «поездка» в рукописи Жоржа. Память не подвела его. Это слово свидетельствует, что вербовка происходила именно в период действия Закона о военной службе 1930 года и военная разведка  в момент вербовки  просто не имела права принять его на службу. Военные могли предлагать Жоржу именно «разведработу» или «поездки». Конечно, его могли «призвать из запаса», но он ведь и в запас ещё не был переведён, не проходил никаких «испытаний по программе Наркомата по военным и морским делам»! Не будем, однако, отвлекаться на головоломки военных кадровиков 1939 года. Для нас важно то, что наиболее вероятным (и предпочтительным для Жоржа!) было его положение в армии в виде «вольнонаемного сотрудника». 

Но 1 сентября 1939 года  Верховным Советом СССР был принят новый  Закон СССР "О всеобщей воинской обязанности". И этот закон резко изменил положение Жоржа. 

 По новому закону  льготы от призыва существенно сокращались. Теперь призывные комиссии предоставляли их только по болезни и по семейному положению. Ни иммигранты, ни научные сотрудники льгот теперь не имели.  Жорж был здоров, а его семейное положение (он, жена и тёща) не давало ему права на отсрочку, поскольку она, в соответствии со статьей 26 принятого Закона «предоставляется тем из призываемых, которые являются единственными работниками в семье и содержат своим трудом двух нетрудоспособных родителей».

Мне кажется, что узнав об этом, Жорж понял, что и его научная работа и нормальная семейная жизнь  теперь могли быть продолжены только после службы в армии. А узнать это он мог только 1 сентября, когда разговоры о «работе» уже закончились и эта самая работа уже шла.  

Разумеется, он понимал, что ГРУ зачислит теперь его в свой штат и его «поездка» станет служебным заданием. И пройдёт она во время службы. Понимал он также и то, что уже будучи фактически агентом ГРУ и не имея возможности изменить это свое положение, он теперь должен добиться того, чтобы его служба была как можно короче. Если его зачислят рядовым, то, по новому  закону, срок службы  «для рядового состава сухопутных частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии –  2 года».  Вот этого он и должен был добиться в военкомате, явившись туда в качестве призывника.

Соглашаясь на вербовку в качестве гражданского специалиста, он ведь не собирался всю жизнь совершать «поездки» по заданию ГРУ! В момент явки в военкомат осенью 1939 года Жорж был сотрудником лаборатории редких газов  Всесоюзного Электротехнического института (ВЭИ). Начал он работу в нем 8 августа 1939 года и оставался его сотрудником, по крайней мере, до 3 ноября 1939 года (что со всей очевидностью опровергает дату призыва 25 октября 1939 года, указанную в военном билете).

           И, явно рассчитывая на факультативность сотрудничества с военными,  он подал документы для поступления в аспирантуру. И это было важным его решением – в аспирантуру нужно было поступать «по полной процедуре», т.е. сдав все вступительные экзамены. Никакого «автоматического зачисления» после окончания института, вопреки его собственному утверждению в автобиографической записке, не было. Зачем Жорж вводил в заблуждение адресата записки? Этот элемент его игры с адресатом мне непонятен.

Такое решение Жоржа свидетельствует о том, что, с его точки зрения, сотрудничество с ГРУ не должно было помешать ему заниматься научной работой и строить жизнь в рамках академической карьеры. Иначе зачем  было вообще «заморочиваться» с этой аспирантурой и тратить на подготовку к экзаменам драгоценное время и силы? Нагрузка и так была весьма тяжёлой – работа в институте и, одновременно, «собеседования» в ГРУ, отнимали много сил. И, конечно, вряд ли прибавили оптимизма и работоспособности события сентября – принятие нового закона о воинской обязанности, нападение Гитлера на Польшу, начало Второй мировой войны.

По горькой иронии судьбы все эти перемены в его жизни случились в один день – 1 сентября 1939 года. Именно в этот день он пошёл сдавать документы в отдел аспирантуры МХТИ, рассчитывая на то, что «работа по найму в ГРУ» не будет продолжительной и, во всяком случае, его статус аспиранта как-то повлияет на предстоящий выбор задания для него руководством ГРУ.

Но именно в тот момент, когда он заполнял витиеватые по форме бумаги в отделе аспирантуры («желая быть зачисленным в аспирантуру института…»), подписывал свою автобиографию, в которой фиксировал свой официальный статус инженера во Всесоюзном электротехническом институте,¹¹ депутаты Верховного Совета СССР единодушно голосовали за новый Закон о «Всеобщей воинской обязанности», немецкий броненосец «Шлезвиг-Гольштейн» уже произвел первые выстрелы Второй Мировой войны, обстреляв  польскую базу Вестерплатте, а германские ВВС  нанесли удар по польским аэродромам…

 Плотный туман тревожной неопределённости окутал будущее не только «кандидата в аспиранты и агенты ГРУ» инженера Жоржа Коваля, но и будущее сотен миллионов его современников во всем мире.

Однако «коней на переправе не меняют», и Жорж продолжал действовать по принятому им плану.

   Свидетельство того, насколько велика была его нагрузка в это время, лежит в  аспирантском деле Жоржа Коваля:¹²

Начав сдавать экзамены 13 сентября 1939 года с «Основ марксизма-ленинизма» на «отлично» (предмет, не требовавший от Жоржа особых усилий для подготовки), он сдаёт английский на «отлично» (а как может быть иначе?), но вот на профильный экзамен по «технологии» сил уже не хватило. Только «хорошо». Это у него, почти круглого отличника! Во «вкладыше» к диплому из 45 экзаменов за весь курс обучения только две «четвёрки» – по политэкономии и органической химии. А по всем «технологиям» – воды и топлива, серной кислоты, соды и щелочей, минеральных удобрений и связанного азота – пять «пятёрок».

Объяснить такое можно только одним – крайним утомлением и нервным напряжением. Мне кажется, что это читается и по его фотографии на экзаменационном листе.

Когда же Жорж получил повестку в военкомат? Вновь принятый Закон 1939 года  гласил: «Статья 15. Очередной призыв на действительную службу проводится ежегодно повсеместно с 15 сентября по 15 октября по приказу Народного Комиссара Обороны. Точные сроки явки граждан к призыву устанавливаются приказами районных военных комиссаров». В сентябре, как мы видели, Жорж сдавал экзамены в аспирантуру. Наиболее вероятно, что в военкомат именно в качестве призывника¹³ он явился после сдачи экзаменов в начале октября 1939 года. Но был призван только в декабре 1939 года. И именно рядовым РККА.

Итак, с учётом документальных поправок очевидно, что Жорж  был завербован в первой половине 1939 года и не в военкомате.

 

 

Главная версия

 

Гипотеза 2006 года

 

Ещё одно очень важное признание Жоржа Абрамовича в его автобиографической рукописи – для него всё началось с Комитета Комсомола МХТИ.

Это побудило меня вновь вернуться к версии, выдвинутой мною в статье «Герой без пафоса, или парадоксы судьбы», написанной в конце 2006 г. Слегка дополненный вариант статьи под названием «Парадоксы судьбы» был опубликован в израильской газете «Окна» и перепечатан в «Историческом Вестнике РХТУ». ¹⁴

 

                               

                       Один из номеров газеты «Окна» со статьей о Ж.А.Ковале

 

В статье гипотеза о месте и времени вербовки Жоржа основывалась именно на том, что Жорж связывает начало своей вербовки с комсомолом. Гипотеза была такой.

«Это место воспоминаний Жоржа Абрамовича поразительно созвучно со следующим рассказом В.Б.Барковского, одного из признанных в последнее время «атомных разведчиков», работавшего в Англии и удостоенного в 1996 году за  эту работу звания Героя России: «Весной 1939 г. наш комсомольский вожак зазвал меня как-то к себе и сообщил, что на следующий день я должен явиться на Старую площадь <Там было расположено здание ЦК ВКП(б)>. На мой недоуменный вопрос, зачем мне, ещё комсомольцу, надо туда являться, последовал ответ: «Там тебе скажут».

В ЦК в приёмной какого-то кабинета я обнаружил более сотни таких же, как я сам, выпускников московских втузов. Поодиночке мы представали перед какой-то многочисленной комиссией, в составе которой, как я через несколько лет определил, был начальник внешней разведки П.М.Фитин. Потом заполняли анкеты, участвовали в собеседованиях, так и не понимая, зачем мы всё это делаем. Только после того, как нас собрали в спецшколе разведки, было объявлено, что нам предстоит превратиться из обыкновенных инженеров в необыкновенных разведчиков… После окончания спецшколы летом 1940 г…».¹⁵ 

Судя по всему, среди этих «выпускников московских втузов» был и Ж.А.Коваль. У В.Б.Барковского и Ж.А.Коваля совпадают и даты работы этой партийной комиссии в ЦК ВКП(б), и время окончания спецшколы. В  Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), я попытался найти документы,  относящиеся к организации и проведению этой встречи в ЦК ВКП(б) весной 1939 года. Поиск по протоколам заседаний ЦК результатов не дал».

Но когда именно весной состоялась эта встреча в ЦК ВКП(б)?

В статье  «Звезда «Дельмара»», ¹⁶ являющейся расширенным вариантом  статьи 2002 года, которую мы анализировали выше, приводится такой факт. «Директор МХТИ  А. Пильский <опечатка – должно быть И.Пильский – Ю.Л.>  и секретарь парткома института К. Новиков по запросу представителя военной разведки дали Ж. Ковалю следующую характеристику: «…Коваль Ж. А. родился в 1913 году в США, гор. Сью-Сити, штат (не указан), приехал в СССР в 1932 г. вместе с семьей в Биробиджан. Семья Коваля сейчас живет в Еврейской автономной области. Оканчивает МХТИ им. Менделеева по специальности «технология неорганических веществ». Успеваемость отличная. К учебе относится добросовестно. Член ВЛКСМ с 1936 года. Политически развит. Принимает активное участие в общественной работе –  работал председателем профцехбюро факультета. До института работал в колхозе, а также в слесарных мастерских. Может быть использован в качестве цехового инженера, а также на работе по проектированию. За границей имеет ряд родственников, с 1937 года связей с ними не имеет…»

В характеристике нет ни слова о том, что Коваль может быть использован на ответственной зарубежной работе. Таких заключений от руководителей Московского химико-технологического института не требовалось. Да и вряд ли они имели представление о том, что выпускником руководимого ими учебного заведения заинтересовалась военная разведка…».

Можно ли на основании процитированного  документа определить когда он составлен? Можно!  В архиве РХТУ в студенческом деле Ж.А.Коваля находится машинописная  копия черновика этой характеристики. И на ней стоит дата – 29/V-39 г.¹⁷ Этот документ и определяет точное время начала процесса вербовки – май 1939 года.¹⁸              

Как быстро подготовили характеристику? Ответ находится в той же архивной папке.          

Действительно, ни Новиков, ни Пильский не знали, кто же конкретно интересуется Ковалем – запрос пришёл из Военного Отдела Народного Комиссариата Химической Промышленности (НКХП). Выслать характеристику требовалось «срочно». И в институте это указание выполнили. Судя по штампу, запрос поступил 28 мая, а ответ ушел из менделеевки 29 мая! А когда «возникла потребность» в этом документе?  Срочный запрос оформлен к отправке 26 мая. Значит, при всей его срочности, доставка запроса заняла 2 дня. Поскольку напечатан он 25 мая в НКХП, а собеседования проходили в ЦК ВКП(б), логично предположить, что потребность в нём возникла не позднее 24 мая. А получат документ в ГРУ не ранее 1 июня. Отсюда видно, что собеседований с «кандидатами в разведчики» было действительно много и этот процесс длился не одну неделю.

Вспомним, что кандидатов, по впечатлению В.Б.Барковского, было «более сотни», комиссия была многочисленной, а даже на первой встрече кандидаты представали перед ней по одному. Значит, после этой первой встречи члены комиссии, представлявшие разные ведомства (Барковский попал во внешнюю разведку НКВД, а Коваль –  в ГРУ), должны были отобрать годных и поделить их между ведомствами, и только потом каждое начинало работать со своими избранниками. Так что первая встреча Жоржа с отборочной комиссией состоялась, вероятно, не позднее середины мая, а решение он принимал не ранее первых чисел июня. Так что время на раздумья и советы с женой у него было.

Как раз в это время у Жоржа были и другие очень важные дела – он заканчивал дипломную работу по теме «Сорбционный метод обогащения криптонового концентрата»,  которую ему предстояло через месяц защищать:⁹                            

 

Но в подобных ситуациях у людей с развитым интеллектом мозг начинает работать как квантовый компьютер – эффективно обрабатывая задачи в «параллельных режимах». А то, что Жорж имел высокий  «ай-кью», показала и вся предыдущая, и вся последующая его жизнь.

То, о чём конкретно думал, о чём советовался со своей Милой в июне 1939 года выпускник МХТИ Жорж Коваль, даже в нашем модельном пучке состояний восстановить нельзя. Да и не нужно! Мироздание устроено так, что каждый имеет в нём свою «личную нишу», свою «карту связи» событий, и для «внешних наблюдателей», которыми в данном случае являюсь и я, и читатели этого очерка, структура этих областей альтерверса наших героев недоступна. Важно только то, что «привяжется» к наблюдаемым событиям.

А важнейшим следствием произошедшей в мае-июне 1939 года вербовки Жоржа ГРУ является его отчисление из столь непросто давшейся ему аспирантуры МХТИ и направление его в декабре 1939 г. в спецшколу ГРУ, об успешной учёбе и окончании которой сообщил 17 декабря 2013 г. В.И.Лота.

 

 

Каждый выбирает для себя…

 

Итак, Жорж Коваль снова стал «студентом». Учебное заведение, в котором он учился, не рекламирует ни себя, ни содержания своих спецпредметов. Но в данном случае мы кое-что знаем об этом.

Прежде всего, мы теперь знаем, что «спецслушателя» Дельмара-Дмитрия-Жоржа Коваля, не загружали «явками-паролями» Адамса. Вербовка Жоржа состоялась уже после реабилитации Адамса и его работа в ГРУ никак с ним не связана. Или, говоря точнее (мы ведь не знаем оперативной структуры агентуры ГРУ в США в тот период), основные результаты разведывательной работы по «атомной тематике», сделавшие знаменитыми этих двух разведчиков,  были получены Адамсом и Ковалем независимо друг от друга.

Жорж в 1939 году, конечно же, ничего не знал ни об Адамсе, ни об обстоятельствах в ГРУ, предшествовавших его вербовке.  В разведке не принято давать агенту «лишнюю» информацию.  Но общее направление подготовки должно было укрепить Жоржа в понимании его необходимости для разведки и целесообразности её выбора. Как говорил он сам 23 февраля 2003 года на встрече со своими бывшими студентами МХТИ, на занятиях по специальной подготовке в ГРУ речь пошла о военной химии, конкретно – об отравляющих веществах.

Именно отравляющие вещества были единственным в то время оружием массового поражения. А Америка – один из лидеров химической индустрии, и её ученые добились существенных успехов в разработке химического оружия. Каких именно успехов – и предстояло выяснить Жоржу во время предстоявшей ему «поездки» в США.

Получилось так, что готовили его в разведшколе к одному, а столь прихотливая в выборе  испытаний жизнь выбрала для него совсем другое. Но и тогда (как и всегда на крутых поворотах своего долгого жизненного пути!) он достойно прошёл ту дорогу, на которую его вывела Судьба. И прошёл её сам, так же, как сам прошёл свой жизненный путь его старший коллега Артур Адамс.

Поразительно не то, что версия вербовки Дельмара на место Адамса оказалась «ошибочной». Поразительно то, что  представители ГРУ и сегодня продолжают её озвучивать! На Торжественном заседании в РХТУ 17 декабря 2013 года  было заявлено: «Адамса отзывают из командировки. А кем заменить? Вот Жоржа Абрамовича и подобрали и подготовили для отправки на работу в Нью-Йорк принять резидентуру Адамса…».

 

 

Литературное многоточие

 

Что было дальше в судьбе Жоржа-Дельмара?  «Спецкомандировка» в США, увольнение из ГРУ, работа в МХТИ им. Д.И.Менделеева, выход на пенсию...  «Остальное знают все»! Этим крылатым выражением профессора Н.С.Торочешникова, пафосно произнесенном на партийном собрании, принимавшем Ж.А.Коваля в члены КПСС,  мы и закончим это многоточие: 1939 … 1999 годы.

                                 

 

Протокол партсобрания ТНВ факультета МХТИ (Центральный архив общественно-политической истории Москвы – ЦАОПИМ)

Часть II. Вторая вербовка

 

Предыстория истории…

 

Во второй части очерка я постараюсь реконструировать нити судьбы нашего героя – пенсионера Ж.А.Коваля в 1999 – 2002 гг. Как оказалось в построенной здесь эвереттической версии, эти нити сшивались и переплетались руками главного биографа разведчика Дельмара – историка Владимира Ивановича Лоты.

 Я не хочу демонизировать историка Лоту – он сделал то, что мог и что должен был сделать нормальный человек в его обстоятельствах. Ведь и нормы поведения, и обстоятельства выбирал не он – «времена не выбирают…». К тому же следует признать, что многое из того, что сделал В.И.Лота, оказалось, в конечном счёте, весьма благотворным для Жоржа Абрамовича. Но вот что любопытно. В греческой мифологии есть три особые богини – мойры, определяющие судьбу человека. И та из них, которая плетёт нити судьбы, носит имя… Клото! Есть нечто фрактально-эвереттическое в созвучии имён историка и богини.    

Так что, описывая переплетение нитей судьбы Жоржа Абрамовича, невозможно не уделить внимания его «мойре В.И.Лоте».

 

              

                  

                                                   Владимир Иванович Лота¹⁹

 

 

Положение историка разведки, находящегося на службе в каком-то её подразделении, можно уподобить положению музыканта, в руках у которого скрипка Страдивари, но руки при этом связаны. Паганини смог сыграть на одной струне, но свободными руками, здесь же инструмент превосходный, но как заставить его зазвучать?

Я совершенно искренне сочувствую Владимиру Ивановичу – его положение точно соответствует известной формуле из Екклисиаста – «во многом знании — немалая печаль».

 

 

ГРУ и пенсионер Коваль

 

Знакомство

 

В своей книге «ГРУ и Атомная бомба», вышедшей в 2002 г. и ставшей первой книгой, приоткрывающей ипостась Коваля-разведчика (под именем «Дельмар»), Владимир Иванович так описывает свое знакомство с Жоржем Абрамовичем: «Вечером одного из последних дней апреля 2000 года я позвонил Дельмару. В качестве пароля я использовал рекомендации одного из ветеранов ГРУ, который знал этого разведчика с 1948 года.

Дельмар сначала удивился неожиданному звонку, но, узнав о том, кто рекомендовал к нему обратиться, а это был достаточно авторитетный ветеран ГРУ, которого он хорошо знал по совместной работе, продолжил разговор.

Я попросил бывшего разведчика назначить время встречи и принять меня. После некоторого колебания он согласился, и наша встреча вскоре состоялась». В своей последней книге, посвященной Жоржу Абрамовичу, «Ключи от ада», В.И.Лота добавляет некоторые психологические штрихи к описанию сложной подоплеки этой встречи – мы ещё коснемся их позже²⁰. Начиналась серьёзная игра и стороны приглядывались друг к другу…

Сегодня можно попытаться конкретизировать некоторые детали этого знакомства. Оно наверняка имеет предысторию. Дело в том, что в августе 1999 года в газете «Совершенно секретно» опубликована статья «ГРУ раскрывает имена своих нелегалов, спасших Землю от ядерного кошмара». В ней впервые «в открытой печати» описана работа «Дельмара». И её автором был как раз  В.И.Лота. В статье, в частности, сообщалось, что «Дельмар жив. Ему восемьдесят пять лет. Он – доктор химических наук. Живет в Москве. Но пока еще не время назвать его имя». Эти сведения тогда могли исходить только от ГРУ, и только сотрудник ГРУ мог их получить и опубликовать. Странно конечно, что Жоржу Абрамовичу приписали докторскую степень, но ошибка эта простительна – он был её вполне достоин. Как узнал штатный историограф о разведчике Дельмаре-Ковале – неизвестно. Но очевидно –   узнал он о нем только во второй половине 90-х годов. Вряд ли случайно…  И это знание оказалось настолько поразительным и важным для сотрудника ГРУ, что он не только занялся архивно-академическими изысканиями для публикаций о прошлом Жоржа Абрамовича, но и принял участие в «житейских хлопотах» по «улучшению быта» пенсионера Коваля – установлению ему надбавки к пенсии (той, что получал Жорж Абрамович в 90-е годы, по словам В.Лоты, «на хлеб не хватало»²¹), и по обеспечению его продуктовым пайком, который привозили ему ежемесячно сотрудники ГРУ («я тоже присутствовал при этом», – обмолвился историограф Жоржа из ГРУ 17 декабря 2013 года в РХТУ). Но самым важным результатом тогдашних хлопот, тем, что «поддержало Жоржа Абрамовича», было признание его ветераном военной разведки:

                  Удостоверение ветерана военной разведки №1100 от 30 декабря 1999 года.

 

И, конечно, последовавшее за этим награждение  почётным знаком ГРУ «За службу в военной разведке» в 2000 г. «Вообще говоря,– сказал В.И. Лота,– ветеранам в таком возрасте такой знак не выдаётся, он предназначен только для награждения действующих офицеров, но для Жоржа Абрамовича было сделано исключение!».²²

 

                                 

 

Почему же именно в конце апреля 2000 года Владимир Иванович решил позвонить Жоржу Абрамовичу? Одна из возможных причин (а, по-моему, главная!) видна из этого документа:

 

            

                         Удостоверение к почётному знаку «За службу в военной разведке» №183

 

   Обратим внимание на дату Приказа Министра обороны – 26 апреля 2000 года! Значит, в «конце апреля» 2000 года хлопоты действительно увенчались успехом, и Владимир Иванович решил, что сообщение результата этих хлопот – вполне достойный повод для личного знакомства с Жоржем Абрамовичем. Логично и вполне справедливо. А вот где и когда состоялась эта первая «полуофициальная» конфиденциальная встреча? Владимир Иванович пишет, что посетил Жоржа Абрамовича дома. Поскольку согласие было получено после «некоторого колебания», для снятия настороженности и недоумения по поводу цели своего визита, Владимир Иванович, несомненно, начал беседу с известия о награждении и о предстоявшем событии – торжественном заседании, где это награждение должно произойти. И смело можно утверждать, что их вторая встреча состоялась именно на этом мероприятии. Свидетельствует об этом фотография из личного архива Ж.А.Коваля, которая для меня долгое время была загадочной – кто из сотрудников ГРУ имел моральное право на такой двойной портрет?

Оба персонажа явно довольны ситуацией, но оба, как мне кажется, «себе на уме» - им ещё предстоит сложная работа друг с другом. Впрочем, простой работы у разведчиков не бывает…

 

                        

 

Ж.А.Коваль и В.И.Лота в ГРУ (май 2000 г.) после вручения знака «За службу в военной разведке».

 

 Загадка разрешилась 17 декабря 2013 года – неизвестным на фотографии оказался В.И.Лота, которого я впервые увидел на трибуне Зала им. Бородина РХТУ им. Д.И. Менделеева во время его выступления на торжественном заседании, посвященном 100-летию со дня рождения Ж.А.Коваля.

Необходимо отметить, что ГРУ не прекратило опеки Жоржа Абрамовича и после получения им наград. Его навещали и вели с ним беседы и другие сотрудники по линии «Совета ветеранов»:      

                  

                    25 апреля 2005 года. Ж.А.Коваль и представитель Совета Ветеранов ГРУ

 

В своей статье «Звезда «Дельмара»¹⁶  В.И.Лота написал: «Наша последняя встреча с Жоржем Абрамовичем состоялась незадолго до его кончины. Произошло это 25 декабря 2005 г. в его день рождения. Жоржу Абрамовичу исполнилось 93 года. Большая и красивая жизнь этого мужественного и доброго человека, умевшего любить близких, уважать товарищей и бескорыстно любить Родину, завершалась. Он это предчувствовал. Поднимая бокал с вином, он спросил:

- Вы напишите о нас новую книгу?

Я ответил утвердительно.

Жорж Абрамович сказал:

- Можно будет назвать и мою фамилию…»

25 декабря 2005 года – день очень памятный для семьи Жоржа. Он действительно был последним днём рождения, который отпраздновали в семейном кругу вечером за 37 дней до  кончины Жоржа Абрамовича. Тяжело больной, он чувствовал себя очень неважно, и никого посторонних на этом семейном вечере не было. Он нашел в себе силы подняться и ненадолго принять участие в застолье, ведь в гостях у него были самые близкие люди.   Семейную фотографию делает Майя. Разумеется, все улыбаются, но только у маленькой Алины улыбка гармонично сочетается с выражением глаз – все остальные осознают, что эта фотография может оказаться последней фотографией с Жоржем Абрамовичем. Так оно и случилось…

 

 

25 декабря 2005 г. Последняя семейная фотография. Стоят – Геннадий Коваль, племянник; Гита Коваль – племянница;  Галина Соловьева – племянница, Майя Коваль –  внучатая племянница, дочь Геннадия Коваля (отражение в зеркале – она фотограф!) Людмила Соловьева – внучатая племянница,  дочь Галины Соловьевой. Сидят – Алёна Соловьева – внучатая племянница, дочь Галины Соловьевой, Алина Соловьева – двоюродная правнучка,  дочь Алёны Соловьевой, Жорж Абрамович Коваль, Вера Коваль – жена племянника Геннадия Коваля.

 

Геннадий с Верой приехали из Воскресенска достаточно рано (ездили поутру, чтобы избежать московских пробок), так что до их приезда вряд ли могли быть какие-то визитеры, а после приезда их не было точно.²³

Так что визит В.Лоты к Жоржу Абрамовичу 25 декабря 2005 года – это пока «белое пятно» в истории их отношений. Но, как очень ёмко сказал сам Жорж Абрамович, «пусть в истории лучше будет больше белых пятен, чем чёрных страниц». (За сохранение этого высказывания Жоржа я глубоко признателен Владимиру Ивановичу - он привел его на 349 с. своей книги «ГРУ и атомная бомба).

А о том, кто исполняет обязанности «официального биографа Ж.А.Коваля», было известно не только самому Жоржу, но и с его слов некоторым из его хороших знакомых. В подтверждение этого сошлюсь на авторитетное свидетельство И.К.Шмульян.

 

      

 

                                   И.К.Шмульян и Ж.А.Коваль во дворе МХТИ

 

Кандидатскую диссертацию Ирина Климентьевна подготовила, работая лекционным ассистентом на кафедре ОХТ, при деятельном участии и помощи Жоржа Абрамовича (он, вместе с Д.А.Кузнецовым, был соруководителем её диссертации) осталась после защиты на кафедре, и стала его соратницей по созданию знаменитого курса «Автоматизация химических производств». Их многолетнее дружеское общение было настолько доверительным, что Жорж Абрамович делился с ней не только научными идеями, но и «делами житейскими».

В беседе со мною в 2006 году вскоре после смерти Жоржа Абрамовича она  рассказала  о том, что, как говорил ей сам Жорж, кроме В.И.Лоты были и другие претенденты на его воспоминания, но он обещал никому больше не рассказывать. Почему – он, конечно, не сказал.

Мы же теперь попытаемся разобраться в том, почему Жорж Абрамович дал  такое обещание, что происходило в его жизни в это время,  поскольку все вышеизложенное о возникновении после почти полувекового разрыва тесных взаимоотношений между ГРУ и Жоржем Абрамовичем, должно даже Винни-Пуха, в голове которого, как известно, только опилки, натолкнуть на мысль о том, что «это ж-ж-ж… -  не спроста!»… 

                 

А шарабан мой – американка!

 

Поскольку события личной жизни Жоржа Абрамовича в 1998 – 1999 гг. известны мне только со слов его ближайших родственников, которые до сих пор составляют большой и дружный «ковалевский клан», я не буду детализировать персональные источники тех или иных конкретных фактов. Слишком близко ещё это время и слишком личные затрагиваются вопросы.

Поэтому я решил основывать анализ ситуации по той картине, которая сложилась у меня после многочисленных бесед с действующими лицами того периода биографии Жоржа Абрамовича и на основании тех документов, которые оказались мне доступны.

Я осознаю, что многие принципиально важные факты и события всё ещё скрываются как в архивах «компетентных органов» России и США, так и в каких-то частных архивах. После их обнародования можно будет построить другую эвереттическую сеть волокон судьбы Жоржа Абрамовича, тоже реальную, но другую.

А пока…  Год 1999 был для Жоржа Абрамовича одним из самых тяжёлых в жизни… Конечно, сложные (и сложнейшие!) периоды бывали у него и раньше, но в 1999 году ему было уже 85 лет, а в этом возрасте переносить жизненные невзгоды гораздо труднее, чем в молодости.

Очередная полоса невзгод началась в 1995 году. Трагически погиб Денис Рудаков, только что демобилизовавшийся из армии ВДВ-шник, прошедший службу в Югославии, которого Людмила Александровна почти с самого его рождения (преодолевая весьма непростые отношения с его матерью) растила и воспитывала. Жорж Абрамович и Людмила Александровна считали его своим внуком.

 Через какое-то время (где-то в конце 1995 г.) в квартире появился (и поселился!) Валерий Рудаков, отец Дениса,²⁴ да не один, а с новой женой. Это  не только не облегчило, но во многом ухудшило бытовую обстановку в доме и ещё больше отяготило Жоржа Абрамовича. Особенно тяжело переживала смерть Дениса Людмила Александровна, в результате чего  в мае 1996 г. она перенесла тяжелый инсульт и в течение нескольких лет перед кончиной нуждалась в постоянном уходе. Состояние её всё время ухудшалось, и в 1998 – 1999 гг., когда она оказалась в положении постоянно лежачей больной, Жорж Абрамович практически один ухаживал за ней. Та минимальная помощь, которая оказывалась четой Рудаковых, с лихвой «окупалась» неудобствами совместной жизни с ними, а присутствие огромного, лохматого, с постоянно лезущей шерстью дворового пса Джека, только добавляло хлопот.

Конечно, как могли помогали «воскресенские Ковали» – племянник Геннадий и его жена Вера. Но и у них в этот период были серьезные проблемы и со здоровьем, и с работой. Геннадий был в это время начальником цеха по производству фосфорной кислоты Воскресенского химического комбината, а что такое «борьба за собственность» промышленных предприятий в «лихие девяностые», тем, кто это пережил, рассказывать не нужно, а тем, кого события такого рода лично не затронули, скажу просто – работа в таких условиях поглощала очень много сил и нервов. Часто навещать дядю Жоржа и тётю Милу воскресенцы не могли. К тому же, в силу ряда причин приезд из Воскресенска в Москву, как правило, проходил «обыденкой» – утром выезд из Воскресенска, глубоким вечером – возвращение. (Среди этих причин была и  элементарная житейская – в маленькой двухкомнатной квартире в присутствии Валеры и его жены просто негде было спать!). И эффективная помощь в эти годы заключалась в привозе каких-то «объёмных»  пищевых припасов и в освобождении Жоржа для его походов в различные «конторы» по бытовым делам. А такие дела были, и они тоже требовали и времени и нервов и от Жоржа Абрамовича, и от Геннадия. Да ещё летом, изредка, Жорж просил Геннадия: «Свози меня на дачу! Хоть на денёк!».

Но основные тяготы ежедневного ухода за лежачей больной женой нёс все-таки сам Жорж Абрамович, а каких это требует сил, знают только те, кто прошёл через такое испытание. При этом Жорж отвергал все варианты «наёмных сиделок» – свою Милу он не хотел доверять никому…

26 мая 1999 года Людмила Александровна умерла. Похоронили ее на Даниловском кладбище, в могилу ее матери – Татьяны Васильевны Ивановой. Скромные поминки на квартире готовили Вера и её дочь Майя, любимая внучка Жоржа Абрамовича, тогда студентка, жившая в общежитии…

Жорж Абрамович остался один. (Чета Рудаковых была не подспорьем, а, скорее, «ярмом на шее», от которого он хотел побыстрее избавиться).  Конечно, он в это лето сразу уехал на дачу в Абрамцево («Прямо бегом!», –  так охарактеризовала его поведение в эти дни В.И.Коваль) – любимое им место, где он был полноправным хозяином, и где ничто не мешало ему размышлять и о долгих годах жизни прошедшей, и о том, где и как завершать её. Сотовый телефон (ещё довольно редкий в те времена вид связи!) обеспечивал надёжный контакт с Геннадием «на всякий случай», и служил средством почти ежедневного их общения – Геннадий после смерти Людмилы Александровны остался самым близким родственником…

Попробую представить ход  мыслей Жоржа Абрамовича в эти летние дни под сенью огромных берез и елей, в изобилии росших на участке, мыслей, постоянно крутившихся в мозгу и при ясном солнышке, и под стук капель дождя по крыше старенькой дачи.

Итак, он остался один. Физически пока крепок, но далеко не молодой организм уже «подавал звоночки» - ресурс здоровья был на исходе. Финансовое положение более чем скромное – пенсии и накоплений, заработанных в основном переводами, на одинокую жизнь пока хватает, но при любой сколь-нибудь серьёзной хворобе накопления растают очень быстро, а пенсия…  Да и без хворобы, понимал он,  положение в стране таково, что катастрофический ли дефолт, подобный случившемуся прошлым летом, и «съевший» часть его накоплений от переводческой работы,²⁵ или какая-нибудь хитрая контора типа «Инвест-вооружения», в которой в начале 90-х вместе с этим «инвестом» сгорели и его деньги,²⁶ да мало ли кто в условиях российского экономического хаоса  мог «съесть» все оставшиеся накопления в один момент!  Конечно, нищенствовать он не будет в любом случае – клан Ковалей этого не допустит – но быть зависимым от чьего-то благорасположения, тем более, от благорасположения многочисленных, но небогатых родственников, которые сами «в случае чего» окажутся в бедственном положении, он не хотел.  Человеческое общение сжималось с неотвратимостью шагреневой кожи – друзья-сверстники по учебе и работе в Менделеевке почти все уже ушли (А.И.Малахов, Б.И.Степанов, Г.Н.Макаров…), коллеги по работе в ГРУ – те немногие, с кем он мог бы общаться – сами боролись за выживание, доказывая нынешним власть предержащим свои заслуги в истории страны, и «опальный» в 1949 г. их товарищ только мешал в этой борьбе. Да и не было к этому времени уже никаких контактов с ГРУ. Тех же, с кем было бы интересно «вспомнить молодость на Айовщине», тоже осталось совсем немного – тётя Перл умерла ещё в 1973 г., тётя Сара – в 1982, тёте Голде было уже 104 года. А мальчишки-сослуживцы, с которыми он, новобранец, в тяжеленных армейских ботинках когда-то бегал изнурительные кроссы по Южной Каролине и играл в бейсбол, так и остались за океанами и связи с ними тоже не было и не предвиделось…

Именно в это время ему откуда-то стало известно, что армейским ветеранам в США полагается пенсия вне зависимости от того, в какой стране они проживают. Может быть, он знал это и раньше, но ни времени, ни сил заниматься выяснением подробностей у него не было – нужно было ухаживать за его Милой…

 А сейчас подумалось – а почему бы и нет? Он служил в американской армии и даже получил военные медали. Его не судили и обвинений в шпионаже не предъявляли. Ехать в Штаты он не собирался, а здесь, в России, американская пенсия после дефолта 1998 г. (пусть самая скромная – несколько сот долларов!) могла стать прочным фундаментом независимости даже в одинокой старости. 

Вот что я обнаружил об условиях получения специальных пособий для ветеранов ВОВ в США, действовавших в 1999 г.:

 

О СПЕЦИАЛЬНЫХ ПОСОБИЯХ

 

Также выплачиваются специальные пособия ветеранам Второй Мировой Войны, проживающим за пределами США. Ветераны, служившие в войсках США с 16 сентября 1940 года по 24 июля 1947 года… являются получателями пособия на ежемесячной основе в период проживания за пределами США. Для получения данного вида выплат необходимо соответствие определенному ряду характеристик:

достижение возраста 65 лет или более по состоянию на 14 декабря 1999 года;

являться ветераном Второй Мировой Войны;

иметь право получения Дополнительного Социального Дохода (ДСД) по состоянию на декабрь 1999 года;

иметь право получения ДСД в месяц подачи на специальное пособие; 
получать другие социальные пособия в размере, не превышающем 75% от ДСД по федеральной ставке.

Для подтверждения вышеуказанных квалифицирующих требований ветерану необходимо предоставить следующие документы:

доказательство даты рождения; 

документы, подтверждающие наличие других доходов;

подтверждение службы во время Второй Мировой Войны (увольнительная из войск США), с указанием добропорядочного освобождения от службы;

доказательство проживания за пределами США.

В соответствии с законодательством специальное пособие не может превышать 75% от текущего ДСД с учетом федеральных ставок. Для начисления специального пособия извлекается 75% из ДСД (564 доллара США по состоянию на январь 2004), что составляет 423 доллара США. Если сумма всех остальных пособии (пенсии, выходное пособие, пособие по инвалидности и другой доход), получаемых ветераном не превышает этот показатель, то ветеран имеет право получения специального пособия.(http://www.iimp.kz/Lists/articles/DispForm.aspx?ID=858)

 

О понятии ДСД.  Ветерану любой войны, в которой участвовала страна, гарантирован дополнительный социальный доход (ДСД). По состоянию на 2004 год ежемесячный ДСД для одинокого ветерана составил $564. (http://margaritova.ru/article/128/).

 

Анализ требований к соискателю ДСД показывает, что Жорж Коваль действительно полностью соответствовал им! С помощью интернета я узнал все это за 5 минут. Но у Жоржа летом 1999 года не было интернета! Куда мог он обратиться, чтобы узнать все это? Самый простой и надёжный вариант в тогдашнем его положении – в американское посольство! Но обращение в посольство –  это риск. Жизненный опыт и аналитический ум должны были подсказать Жоржу, что это был риск спровоцировать ФБР на выдвижение официального обвинения в свой адрес. То же, что ФБР давно «интересуется» им, он, если и не знал точно (никаких запросов от американских властей он не получал) то догадывался об этом давно и небезосновательно.²⁷ Но атмосфера российско-американских отношений в конце 90-х была такова, что риск не казался чрезмерным. Напомню читателю, что 1999 год был последним годом «эпохи Ельцина», эпохи партнерства с США. И услышанное тогда от Жоржа  полушутливое: «Я все-таки американский сержант, мне положено пособие!» не воспринималось как пустая шутка.

И Жорж пошел в Посольство США. Судя по дальнейшему развитию событий, это случилось уже в июне 1999 г. И произошло то, что и должно было произойти, но что Жорж, возможно, упустил из вида (или чему не придал должного значения!), анализируя ситуацию. Он упустил из вида тот факт, что кроме разведки в стране существует и контрразведка! Кроме ГРУ и СВР, в России есть и ФСБ.  И Посольство США – это обязательный объект её внимания.

Впрочем, здесь можно заметить и ещё одно ветвление. Жорж Абрамович, как человек житейски опытный, и, к тому же, когда-то имевший хорошие контакты в МВД,²⁸  мог предполагать, и даже знать, что его визит в посольство не должен остаться незамеченным. И на этот случай он тоже продумал «под шум дождя по крыше старенькой дачи» альтернативный план действий, который как раз и должен был реализовываться в случае, если «компетентные органы» как-то узнают о его «контактах с американцами». И, быть может, как раз этот план и удался мудрому разведчику… Но у меня не хватает интуиции «увидеть» даже контуры подобного плана, поэтому оставим эту нить судьбы оборванной…

 

 

А может быть…

 

Изложенная версия начала контактов Жоржа Абрамовича с американским посольством, конечно же, лишь один из многих «пучков волокон» событийной сети альтерверса его судьбы. Так, обнаруживаются и отдельные нити другого пучка, в котором события происходили несколько раньше, визитов в посольство было несколько, писались какие-то заявления, установился контакт с какой-то девушкой из аппарата посольства. Девушка была беременной, охотно принимала шоколадки от Жоржа и, поддавшись его обаянию, даже звонила ему домой, извещая о новостях «его дела». При этом в обсуждениях «хода переговорного процесса» принимала участие ещё и Людмила Александровна в последние месяцы своей жизни. В этой ветви альтерверса Жорж, к своему удивлению и нескрываемой радости, получил в конце концов 700 долларов и быстро истратил их, опасаясь, что американцы, затребовавшие каких-то дополнительных объяснений, сочтут выплату ошибкой и потребуют возврата денег. Дополнительные требования (в частности, получение американского паспорта) требовали действий, которые Жорж Абрамович считал неприемлемыми, и контакты с посольством на этом оборвались…

Конечно, в «реальной истории» мы имеем дело с «интерференцией» этих и многих других состояний «пучков волокон» судьбы Жоржа Коваля. Но в данном очерке рассматривается модель, в которой Жорж Абрамович отправился в посольство именно в июне 1999 года, поскольку эта модель наиболее полно и непротиворечиво увязывает известные мне на сегодня факты и документы.

 

 

В игру вступают МВД и ФСБ

 

Итак, вернемся к нашей версии. Те, кто имел дело с получением визы в США и ходил в связи с этим в американское посольство, знают, что при входе, прежде, чем вы попадаете «на территорию США», т.е. собственно в посольство, ваши документы проверяются российскими «службами безопасности». Вот как пишет об этом сайт «USA-visa.ru»: «Перед центральным входом в посольство США стоит наш родной российский милиционер. Подойдите к нему и скажите, что у Вас назначено собеседование, например, на 10 часов. Он Вам скажет – встаньте здесь в очередь и покажет куда встать. Скоро он объявит – кто на 10 часов, проходите. Вы пройдете. Для того, чтобы зайти в посольство, нужно показать родному милиционеру внутренний российский паспорт. Без внутреннего паспорта он Вас в посольство не пустит ни по какой причине».

Разумеется, предъявил свой паспорт при первом же посещении посольства и пенсионер Ж.А.Коваль, так же, как и все желающие попасть в посольство. Милиционер отнес куда-то пачку паспортов, и через несколько минут вернулся и возвратил гражданам их документы.

Я не знаю механизма контроля паспортных данных в 1999 г. Сам проходил подобную процедуру в году 2008, и тогда мне показалось, что на этом этапе просто снимается скан или ксерокс с каких-то страниц паспорта. Как эта информация обрабатывается и интерпретируется в дальнейшем – дело техники «компетентных органов». Но очевидно, что существует система «информационных меток» в паспорте и «информационных фильтров» службы паспортного контроля МВД, которая позволяет относить визитера к определённой социальной группе. Далее данные по группам передаются в заинтересованные «компетентные органы», в том числе в ФСБ, СВР и ГРУ. 

Насколько вероятен тот факт, что по цепочке МВД – ФСБ – ГРУ о первом же визите Жоржа Абрамовича стало известно руководству ГРУ? То есть, насколько эффективно работала эта цепочка в условиях «всеобщего развала» лета 1999 г.? На этот счет может быть много мнений, но в данном случае это и не важно – я могу со всей ответственностью утверждать (проще говоря – знаю!), что, тем или иным образом (по этой ли цепочке или другим путём), руководство ГРУ получило информацию о визитах Жоржа Абрамовича в Посольство США. (По крайней мере, в одной из ветвей моего бытия).

Факт несанкционированного визита «отставного агента» в иностранное посольство – это сигнал, запускающий некоторые внутренние механизмы контроля в ГРУ.  Попробуем понять, что было важно для ГРУ в той обстановке. В это время положение ведомства в «аппаратной борьбе» силовых структур требовало усиления «пиара», признания своей общественной значимости и ГРУ уже работало в этом направлении.

 

 

Дельмар почти не виден

 

 Буквально «только что» по отношению к рассматриваемому событию – визиту Жоржа Абрамовича в американское посольство – 6 апреля 1999 года в газете «Красная Звезда» появилась статья В.Лоты «Судьба нелегала» о разведчике ГРУ Я.П.Черняке.  В ней утверждалось, «что именно Черняк направил в Центр доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы с указанием научно-исследовательских центров в США, занимавшихся этой проблемой, дал описание установок для отделения изотопов урана, процесса получения плутония… Черняк, по всей вероятности, получал сведения через своего связника от Аллана Мея».<курсив мой – Ю.Л.>. Но в руководстве ГРУ точно знали, что научно-исследовательский центр, в котором американцы занимались разделением изотопов урана и получением в атомном реакторе плутония, находился в Ок-Ридже, и там в 1944 – 1945 гг. работал Жорж Абрамович Коваль, агент Дельмар! Знал ли об этом сам автор статьи в тот момент, я не знаю. Скорее всего, что и не знал! Это были «лишние» для автора знания, а в ГРУ строго следят за правильной дозировкой информации.

 

«Лишними» для В.Лоты знания о Ковале могли считаться потому, что Я.П.Черняк в апреле 1999 г. был признанным Героем России и героем «сенсации большинства мировых информационных агенств», а Ж.А.Коваль… Его работа в США после её завершения была оценена настолько низко, что уволен он был в 1949 году в звании рядового и записью в военном билете, что, несмотря на службу в армии с 1939 по 1949 г,  в ВОВ даже не участвовал и никаких наград за время службы не получил. По-русски это называется просто – Ж.А.Коваль в 1949 г. попал в опалу (почему – отдельный вопрос, который здесь мы обсуждать не будем), а вспоминать об опальном разведчике в апреле 1999 г. не имело смысла.  Но теперь, в июне 1999 г., после того, как Коваль «связался с американским посольством», руководству ГРУ  стало не по себе. Что могло быть на уме у опального ветерана? Вероятно, не исключалось, что в «эпоху развязавшихся языков» и «дружбы с Америкой», у 85-летнего забытого в России ветерана, к тому же юридически всё ещё американского гражданина (его никто не лишал этого звания, приобретённого самим фактом рождения в 1913 г. в США), могут возникнуть намерения, реализация которых ляжет черным пятном на репутации ГРУ. Нет, никто, конечно, не предполагал возможности «измены» Жоржа Абрамовича, но даже огласка того факта, что отставной «атомный разведчик» просит у правительства США денежного вспомоществования, при умелой раскрутке этого факта каким-нибудь «НТВ» Гусинского, будет для ГРУ тяжелым ударом.  

Что же было делать? Вызвать «в контору» и провести с ним «воспитательную беседу»? Но, зная характер Коваля и его нынешнее положение (умный, гордый и совершенно одинокий опальный старик), на это не решились – результат мог быть весьма для ГРУ нежелательным. Оставалось одно – прежде, чем такую беседу проводить, нужно так подготовить для неё почву, чтобы у Коваля не осталось иного выбора, кроме как принять «дружбу с ГРУ». Говоря на профессиональном языке разведчиков, нужно было организовать новую вербовку Ж.А.Коваля. И именно тогда, в июне 1999 г., В.И.Лоте и сообщили о существовании «агента Дельмара» и поручили провести операцию по его вторичной вербовке. Сделать это нужно было как можно быстрее – контакт Коваля с американским посольством был в стадии развития.

Так что начинал своё знакомство с Жоржем Абрамовичем Владимир Иванович как с потенциальным противником, которого нужно было, как минимум, нейтрализовать, а как максимум – сделать союзником. Да и Жорж Абрамович ощущал опасность этого неожиданного интереса к себе. Сложность первого контакта так отразилась в последующих воспоминаниях В.Лоты. Вспоминая эту встречу уже после смерти Жоржа Абрамовича, он пишет в своей статье в №10 за 2008 г. «Российского военного обозрения» (и повторяет это описание в книге «Ключи от ада»²⁰): «Первая наша встреча была сложной: Коваль изучал меня и, видимо, хотел понять, что меня привело в его дом. Я изучал его и хотел узнать как можно больше о его жизни и деятельности в военной разведке. Разговор наш длился около часа».

 Вот откуда в этой ветви альтерверса исходит та хлопотливая деятельность, которая последовала за первой беседой, и о которой было рассказано 17 декабря 2013 года на торжественном собрании в РХТУ им. Д.И.Менделеева.

 

 

Начало операции «Дельмар-2»

 

Название этой спецоперации ГРУ – сугубо условное. Как она оформлена в документах самого ведомства, неизвестно, да и не важно. Судя по дальнейшему развитию событий, называться она могла и «Клетка для Дельмара»… Но кажется очевидным, что первым «ходом» ГРУ стала публикация статьи в популярном ежемесячнике «Совершенно секретно», в которой Дельмар впервые появлялся на публике.  Статья называлась «Ключи от ада: ГРУ раскрывает имена своих нелегалов, спасших Землю от ядерного кошмара». Она имела подзаголовок: «Павел Ангелов, Артур Адамс, Урсула Кучински, Семен Кремер». Никакого Дельмара в нём не было. Конечно, «по-хорошему», это нужно было делать не так – статья должна была бы быть персональной, объёмной и многотиражной. Удалось, однако, выполнить только последний пункт. Дело было во времени – статья в «Совершенно секретно» была уже написана и передана в редакцию, когда В.Лота получил новое задание. С большим трудом удалось просто вставить в раздел об А.Адамсе три коротеньких абзаца по материалам «объективки» о Дельмаре, полученной от начальства. И получилось как-то коряво – эти абзацы опровергали материалы статьи о Черняке, только что опубликованной в «Красной Звезде», поскольку в «Совершенно Секретно» честь открытия заводов по производству обогащенного урана и плутония в Ок-Ридже от Черняка и Мея передаётся Дельмару: «От Дельмара стало известно, что именно там производится обогащённый уран, что объект разделен на три основных литерных сектора (К-25, У-12 и Х-10)».   Но зато вышла эта статья очень быстро –  уже 1 августа 1999 года! И Жорж Абрамович о ней узнал.  Сам ли, или с какой-то «подачи» ГРУ – не важно! Вполне вероятно, что газету просто доставили ему прямо домой. Сигнал о том, что ГРУ снова пристально вглядывается в лицо своего давнего агента, был дан ему ясный. Пропагандистского эффекта статья не имела. В общественном мнении три абзаца о Дельмаре не оставили почти никакого следа. Даже в близком окружении Жоржа Абрамовича мало кто обратил на нее внимание и сегодня мало кто о ней помнит вообще. Не думаю, что реакция самого Жоржа Абрамовича на эти события могла быть восторженной. Не знаю, как представители ГРУ объяснили свой внезапно проявившийся интерес к его персоне, но сам он должен был понять, что это вряд ли было случайностью и что именно его контакт с посольством мог спровоцировать это внимание.     Первое письмо из Балтимора   А отношения Жоржа с американцами развивались своим чередом. Посольство, в рамках обычной бюрократической рутины, передало заявление Жоржа в соответствующее социальное ведомство, и в сентябре Жорж Абрамович получил письмо из Америки (Балтимор, штат Мэриленд) от Управления социального обеспечения:           Перевод: Мы посылаем вам формы заявок на пособия по Социальному обеспечению. Если вы хотите подать заявление на получение пособия, вы должны заполнить эти формы. Не забудьте ответить на все вопросы по формам. Обратим внимание на дату – 4 сентября 1999 г. Если учесть, что прежде, чем это письмо ушло к Жоржу, в Балтимор должно было придти письмо от Посольства США в Москве, а оно, в свою очередь, не могло быть написано раньше первого визита в посольство самого Жоржа, да прибавим время московским и балтиморским бюрократам на составление ответов. В результате получим интервал где-то апрель – июнь 1999 г., совместимый и с рассматриваемой версией событий, и с альтернативной – «с беременной девушкой из Посольства США». Заметим, что речь в данном случае идёт не о «Дополнительном Социальном Доходе (ДСД)», а о пособии по социальному обеспечению. Это разные выплаты, осуществляющиеся на разных основаниях по разным бюрократическим процедурам, что также не противоречит обеим версиям. Введём ещё один параметр в нашу историческую модель. Нетрудно предположить, что, по меньшей мере, сам факт получения этого письма стал известен в ГРУ. Для определённости примем, что в рассматриваемой ветви альтерверса и ФСБ и ГРУ не только имеют право получать от «Почты России» информацию о корреспонденции любого заинтересовавшего их лица, но и создали отлаженную систему реализации этого права. После получения информации о визите Жоржа в американское посольство начался контроль его корреспонденции представителями спецслужб. Я не рискую предполагать, что у них есть и право перлюстрации – все-таки тайна переписки охраняется в России законом, а именно, 138 статьёй УК РФ. Так что в дальнейшем будем предполагать, что через ФСБ и «Почту России» ГРУ знает только обо всех фактах получения Жоржем писем из-за рубежа, а также обо всех фактах отправки им писем за рубеж. Письмо было получено, вероятно, в конце сентября 1999 года. Это заставило ГРУ интенсифицировать процесс вербовки Жоржа. В ГРУ должны были придумать очередной «пряник для Жоржа». Задача не простая сама по себе, но архисложная с учётом характера Жоржа – «пряник» нужно было так давать, чтобы можно было взять!     Письмо в Балтимор   Не менее трудные задачи стояли и перед Жоржем. Среди различных «форм», прилагавшихся к письму, одна была первичной, с «общими сведениями» о заявителе. Её заполнение, я уверен, было особенно трудным для Жоржа… Трудным не технически, а психологически. Особенно при учёте последних шагов по налаживанию контактов со стороны ГРУ. Теперь Жорж должен был понимать, что находится «под колпаком ГРУ» и его переписка контролируется «в конторе». Это серьёзно отягощало выбор реакции на письмо из Америки. «Отвечать – не отвечать?» – дилемма почти Гамлетовская.   Тот факт, что эта форма всё-таки была заполнена и отправлена в Балтимор, говорит о том, что вербовка Жоржа в сентябре 1999 г. ещё не закончилась.  Вот черновик этой формы. Беловой экземпляр ушел в Балтимор. И в тамошних архивах сохранились вместе с этой анкетой и другие интересные документы. С точки зрения нашей исторической модели весьма интересно содержание и даты сопроводительных документов при переписке американского посольства в Москве и офисом в Балтиморе. Но, думаю, открытие архивов SSI вряд ли существенно изменит описываемую картину.             А вот тот пункт анкеты, который должен был вызвать нелегкие размышления при своём заполнении:       Гражданство… Он – гражданин СССР с 1934 года, гражданин России с 1991 года, урождённый гражданин США с 1913 года. В каких квадратиках поставить галочку? Собственно, выбора нет – анкета требует « Check One». Выбрать одно… Что значит выбрать? Можно ведь рассуждать так: если у тебя несколько гражданств, то выбери такое, которое будет соответствовать условиям получения пособия. Никакого отказа от других гражданств такой выбор не предполагает – общение с другими странами это твоё личное дело и Управление социального обеспечения США оно не интересует. Похоже, что Жорж рассуждал аналогично. Галочка была поставлена,29 но никакого отношения к наличию у него ещё и Российского гражданства она не имела. Это знал он точно – в Российской земле лежали его мать, отец, два брата, Мила, да и ему лежать предстояло здесь. Но разделяло ли его взгляды ГРУ? Факт отправки письма в Балтимор был для ГРУ сигналом – Жорж пока не принял «условий примирения». Не отклонил, судя по его удовлетворению публикацией в «Совершенно секретно», но и не принял окончательно. Очередным  шагом ГРУ, как мне кажется, было решение о введении Жоржа Абрамовича Коваля в состав Совета ветеранов разведки, т.е. о формальном «снятии опалы». Из видимых результатов этой интенсификации можно обратить внимание на дату выдачи Жоржу удостоверения Ветерана разведки – 30 декабря 1999 года. Примерно двухмесячный разрыв между датами отправки Жоржем письма в Балтимор и выдачей удостоверения ветерана военной разведки вполне укладывается в мои представления о скорости работы бюрократической машины ГРУ. А работа предстояла немалая: согласование с руководством этой идеи, переговоры о ней с Жоржем (без личного участия, через посредничество Совета ветеранов), оформление бумаг и т.п. Может быть, процесс выдачи удостоверения несколько затянулся и из-за «маленького конфуза», порождённого опалой 1949 г. Посмотрите на удостоверение Ветерана военной разведки Ж.А.Коваля – в нём не заполнена одна строка: «(звание)». Писать «солдат» или «рядовой», как зафиксировано в Военном билете – ну, очень неудобно! Но другого у Жоржа Абрамовича и в декабре 1999 года не было. А присваивать что-то подобающее  86-летнему отставнику (ну, хотя бы классическое – «полковник»)  – и хлопотно, и тоже как-то неудобно.  Так и остался он по удостоверению «военным разведчиком без воинского звания»…      Второе письмо из Балтимора   Наступил новый, 2000 год. Хлопоты Лоты о повышении пенсии «члену Совета ветеранов военной разведки Жоржу Абрамовичу Ковалю» были в самом разгаре, когда Жорж получил ещё одно письмо из Балтимора. Отправлено из Балтимора 7 февраля 2000 г. Получено, вероятно, в конце февраля.  Вот его главная содержательная часть:30  Перевод. Настоящим извещаем вас, что вы не имеете права на пенсионное обеспечение.   После этого вопрос с «американской пенсией» был для Жоржа если и не совсем закрыт, то, насколько я могу судить, отложен в «самый дальний ящик». Но в ГРУ ведь не знали об этом решении Жоржа! Более того, обратим внимание на адрес, по которому пришло письмо: «Джорджу Ковалю, через работника по федеральному обеспечению американского посольства в Москве».  Значит, в ГРУ не знали ни о содержании, ни о самом факте получения письма – оно пришло не на Мичуринский проспект, а в американское посольство, и для его получения Жорж должен был сам придти в посольство. Правда, то, что визит в посольство был вызван фактом получения письма, в ГРУ могли знать – кто-то ведь сообщил Жоржу о приглашении в посольство и причине приглашения. И сообщил, вероятнее всего, просто по городскому телефону (опять всплывает интерференция с «беременной девушкой»). А информация, передававшаяся по этой линии связи, вряд ли была вне внимания технического персонала ГРУ…   Так что для ГРУ факт прихода очередного письма из Балтимора и очередного визита Жоржа в посольство означал, что и теперь ещё не поставлена точка в оперативной игре по вербовке Коваля. Критически важно было – ответит ли Жорж на это письмо? Ведь его ответ означал бы, что не «пенсионер Коваль», а член Совета ветеранов военной разведки продолжает поддерживать несанкционированные контакты с официальными административными органами США, испрашивая у них какое-то «денежное довольствие»! Критическим этот момент был и для ГРУ – в случае ответа Жоржа в Балтимор  оперативную задачу можно было считать проваленной. И здесь возникает блестящая оперативная идея – официально признать заслуги Жоржа путём награждения его престижным знаком «За службу в военной разведке» и, после этого, опираясь на биографические данные почтенного пенсионера, написать книгу о нём для «широкой публики» и политических функционеров как «наших», так и «ихних», в которой были бы выпукло обозначены заслуги ГРУ и по «атомной проблеме», и по «гуманитарной линии» заботы о ветеранах.  Наградить пенсионера-отставника таким знаком отличия было не просто – таким знаком награждались только действующие офицеры ГРУ. Но и случай был уникальным – нужно было окончательно убедить Жоржа в том, что он как разведчик полностью реабилитирован и заслуги его признаны. (На этом этапе могло измениться и название операции: вместо «Клетка для Дельмара» ей – с учётом все новых «бонусов» – более пристало именоваться «Золотая клетка для Дельмара»…). Не исключаю, что в это же время мог развиваться параллельно и какой-то вариант сценария «с беременной девушкой», и Жорж именно тогда мог получить от американского посольства те 700 долларов, о получении которых сохранились воспоминания в семье. Комбинация этих двух сценариев придаёт особую остроту коллизии событий весны 2000 года. А коллизия, судя по эмоциональной интонации рассказа В.И.Лоты 17 декабря 2013 года (через 13 лет после её окончания!) была действительно острой! Как бы то ни было, в конце апреля 2000 года  документы о награждении Ж.А.Коваля были подписаны. «Золотая клетка» открыла дверцу…     Операция «Дельмар-2» на финишной прямой    На майском собрании в ГРУ в торжественной обстановке почётная награда  была вручена Жоржу. Он сидел на сцене в президиуме, зал был наполнен личным составом ГРУ, звучали приветствия и здравицы – всё «как положено», как должно было понравиться и запомниться ветерану. После заседания руководство ГРУ провело ту «воспитательную беседу», о необходимости которой говорилось в главке «Дельмар почти не виден». Почва для неё была подготовлена. Хотя повод для беседы формально был ритуально-торжественным, обсуждались на ней и практические вопросы. Теперь, после того, как Жорж принял награду, у него действительно не было выбора – он должен был начать сотрудничать с ГРУ. Деталей не обсуждали, но в общих чертах это сотрудничество должно было заключаться в помощи при написании книги о его работе в качестве «атомного агента» ГРУ. Вряд ли обсуждались и детали «истории с американским посольством», но сообщение о повышении пенсии ясно указывало, что эта история должна быть закончена и «забыта». Никаких упоминаний о ней впредь не должно было быть. Расстались вполне дружелюбно, но опытные руководители ГРУ наверняка понимали – в данном случае бдительности терять не стоит, «ветеран-американец» хотя и «снова свой», но «вихри враждебные» – либеральные ветры из Штатов – пока ещё веют над российской землей. Наверное, кому-то из руководителей «Дельмара-2» даже подумалось, что дверца в золотой клетке благополучно захлопнулась за «пойманной птичкой», и начался заключительный этап сценария – написание книги о блестящей операции ГРУ по внедрению своего агента Ж.А.Коваля на сверхсекретные американские объекты атомного проекта.     Его Величество Случай, или?..   Сначала казалось, что всё шло успешно и по плану. Даже «ударное название», выражавшее главную цель ГРУ в этой операции – укрепление своего имиджа в глазах общественности –   у книги уже было: «ГРУ и атомная бомба». Но… Если я прав в своей реконструкции беседы Жоржа Абрамовича с руководством ГРУ после награждения его почётным знаком ГРУ, то предположение о возможном влиянии на ход событий «либеральных сквозняков» оправдалось почти мгновенно. 26 апреля 2000 г. в ректорате РХТУ им. Д.И.Менделеева было получено письмо от Арнольда Крамиша, человека, представившегося так: «Я известный физик и историк, сведения о котором можно найти в справочниках «Кто есть кто в Америке» и «Американцы и американки в науке»».31   Он искал контакты Жоржа Коваля, «своего хорошего друга», вместе с которым во время второй Мировой войны работал в Ок-Ридже  в Манхэттенском проекте!    Очень любопытно объяснение самого Крамиша относительно того, почему он обратился в ректорат РХТУ им. Д.И.Менделеева. «Приблизительно в 2000, как рассказывает Крамиш, он работал в Национальных Архивах, и «интуитивной прозорливостью» сталкивался с некоторыми ссылками на Коваля и Менделеевский Химический Институт».33 Какие ссылки на Коваля и МХТИ можно найти в Национальных Архивах США? В период работы в МХТИ у него не было никаких контактов с американскими архивами, да и в англоязычных научных журналах нет ни одной его статьи! И как здорово сработала «интуитивная прозорливость» у Крамиша: он обратился в РХТУ через три недели после того, как ГРУ наградило Жоржа почётным знаком. А в руководстве РХТУ в момент получения письма Крамиша об этом никто не знал. Более того, вообще считали, что Ж.А.Коваль уже и не живет на этом свете! Вот что вспоминает об этом проф. Г.Г.Каграманов: «Однажды сидел я в приёмной Саркисова (пришел подписывать какие-то бумаги по спортлагерю). И вот из кабинета выходит Малков, видит меня и восклицает: «Ой! Георгий Гайкович! Как хорошо, что Вы здесь. Вы же были у Жоржа Абрамовича дипломником? Вы с ним и потом дружили? А вот мы тут с ректором голову ломаем, не знаем, что делать… Вот пришла такая бумага Жоржу Абрамовичу, а он ведь умер…».  Не касаясь деталей последовавшей переписки Крамиша с ректоратом РХТУ, отмечу – в конце мая Крамиш получил от начальника отдела международных связей РХТУ А.В.Малкова письмо с указанием домашнего телефона Ж.А.Коваля.   С этого момента начинается восстановление взаимоотношений Жоржа с его действительно давним знакомым, коллегой по участию в Манхеттенском проекте, американским политиком, историком атомного проекта, и, конечно, «немножко разведчиком», А.Крамишем. Но взаимоотношения Коваля и Крамиша – отдельная история. Её исследование ещё принесёт много нового и интересного, что позволит описать совершенно неизвестные сегодня «пучки волокон» биографии Ж.А.Коваля. В контексте нашего «пучка волокон» исторической картины, появление Крамиша перечёркивало все усилия ГРУ по изоляции Коваля «от тлетворного влияния Запада». Случайность этого совершенно несанкционированного контакта была следствием именно атмосферы либерализма – ректорат РХТУ оказал любезность американскому историку без всяких консультаций с «компетентными органами». В результате Жорж Коваль получил вполне легальный канал общения с американцами, будучи уже официально признанным, но публично не представленным российским  разведчиком. Идеальная позиция для свободного общения! Ведь теперь именно он, Жорж Коваль, он лично, решал, что следует, а чего не следует сообщать Крамишу, что позволительно, а что – нет. Он снова становился самостоятельной фигурой, «кошкой, которая гуляет сама по себе». И снова мог жить, руководствуясь своим любимым девизом: «Я сам!». Вспомним его таинственную автобиографическую записку. Как было показано, адресатами этого документа не могут быть ни В.И.Лота (если бы он был адресатом, то зачем было бы  сообщать ему – автору! – о первой публикации в 1999 г. в «Совершенно секретно»?), ни А.П.Жуков.  Кто ещё в это время (вторая половина 2000 – начало 2002 годов) мог интересоваться разведческим прошлым Жоржа и получать от него информацию об этом? В нашем пучке событий только один человек – американский историк атомного проекта А.Крамиш! При таком предположении всё встаёт на свои места. Крамиш пишет мемуары, он собирает материалы о Манхэттенском проекте и его участниках, Жорж Коваль – его «друг» и коллега по работе в проекте (это открыто заявлено Крамишем в письме ректору РХТУ акад. П.Д.Саркисову). Получив через ректорат РХТУ связь с Жоржем, он просит его дать  свои воспоминания.  Этот документ – черновик письма к Крамишу, который впоследствии был, вероятно, переведен на английский и послан Крамишу по почте. Ключевым для такого предположения является такой оборот в тексте документа: «О моей работе в Ок Ридже, рассказано в статье, опубликованной у нас в 1999 г.» <Курсив мой – Ю.Л.>.  Оборот «у нас» предполагает, что адресат находится где-то «у вас». В контексте нашей истории – явно в США. А отсутствие в тексте ссылки на публикацию в «Историческом Вестнике РХТУ» естественна – Крамиш, конечно же, осведомлен о публикации своей переписки с ректоратом РХТУ!   Почему Жорж написал это по-русски? Очень важны с этой точки зрения воспоминания Майи Коваль – внучки Жоржа Абрамовича, которая была его «секретарём» в период с 2003 по 2006 г. Майя Геннадьевна отмечает, что к переписке с Крамишем (а с марта 2003 года она стала электронной), Жорж Абрамович относился очень серьёзно. Тексты своих писем он тщательно готовил и редактировал. По воспоминаниям Майи, он понимал, что Крамиш может быть отставным (и даже действующим – отставных разведчиков не бывает, и это не нужно было напоминать «самому успешному атомному разведчику России»!) сотрудником ЦРУ. Так что написание письма по-русски с последующим переводом – это естественный технологический прием «тщательно продумываемого общения».     Финал операции «Дельмар-2»     Для  ведомства это было очень болезненной и неприятной неожиданностью. Образно говоря, замок на дверце «золотой клетки», в которой   сидел «Дельмар-2», оказался взломанным А.Крамишем, и Дельмар-2 получил свободу – он мог общаться и с представителями ГРУ, и с  их американским коллегой А.Крамишем.                                      А.Крамиш. Фото, присланное им Ж.А.Ковалю   И в новой обстановке Жорж  показал себя «крепким орешком». Понимая, что  его персона является только приманкой для публики, причём после выхода книги о роли ГРУ в добывании «атомных секретов» серьёзные аналитики и критики ГРУ найдут в ней много такого, что выявит именно пропагандистские цели её издания, служить «живцом» при ловле рыбки в мутной пропагандистской воде Жорж не захотел и не разрешил использовать свое имя в тексте. Более того, потребовал таких правок фактов своей биографии, которые не позволили бы официально отождествить себя с героем книги. Но для тех, кто действительно знал и ценил его, должно было быть очевидно, что речь идет именно о его работе. При этом он учитывал теперь не только российский, но и возможный  международный резонанс  материалов готовившейся книги.  Какая-то своя игра шла у него и с Крамишем – эти два разделённые двумя океанами старика, два умудрённые жизненным опытом еврея, сыгравшие свои таинственные роли в истории создания атомной бомбы на планете Земля,  знали и об этой истории, и друг о друге то, чего не знали ни ГРУ, ни ФБР. И в конце жизни судьба подарила им возможность ещё и поиграть  в те же игры, в которые они играли в молодости почти независимо друг от друга. Теперь возраст и накопленный жизненный опыт сблизили их настолько, что показалось – тогда каждый из них был «славным парнем» и сегодня им не в чем упрекнуть друг друга, незачем опускать глаза и можно вместе бродить по лабиринтам памяти без давления смертельного риска и для себя, и для планеты Земля… И что бы ни стояло за стечением обстоятельств, позволивших Крамишу однажды позвонить в Москву, в квартиру на Мичуринском проспекте, и Арнольд, и Жорж восприняли этот подарок судьбы очень эмоционально!  Оба описывают этот момент почти одинаково. После томительной паузы, последовавшей за формальным представлением, в течение которой Крамиш с тревогой ждал реакции Коваля,  оба вдруг рассмеялись: «Ба, Арнольд!»,- «Ты, Жорж?»… Можно только догадываться, как это раздражало ГРУ.  В.И.Лота был вынужден согласовывать с Жоржем каждый пассаж своего текста, а Жорж свободно и бесконтрольно общался при этом с американским историком, что-то сообщал ему, что-то получал от него! Служба почтового контроля фиксировала не очень активную, но регулярную переписку Коваля и Крамиша.  Работа над книгой В.Лоты шла трудно. Ведь в ней описывалась работа не только Дельмара, но и многих разведчиков – Адамса, Черняка, Кремера, Мея, Фукса и других. И почти по каждой главе возникали какие-то «специфические проблемы», затягивавшие работу. К тому же и «либеральные сквозняки» порой существенно охлаждали «трудовой пыл». Так, в декабре 2001 года третий номер  «Исторического Вестника РХТУ им. Д.И.Менделеева» фактически обесценил «главную сенсацию» книги – раскрыл Ж.А.Коваля как «атомного разведчика», опубликовав письма Крамиша и некоторые другие материалы. Причем редакция не согласовала эту публикацию ни с «компетентными органами», ни даже с самим Ж.А.Ковалем! В этом нет ничего необычного – никакого согласования и не требовалось, но говорит о том, что редакция «Исторического Вестника» к тому моменту уже изжила совковый страх – «как бы чего не вышло» при рассмотрении возможности опубликования «острых материалов».  Об этой публикации Жорж узнал от А.П.Жукова, привезшего ему экземпляр только что отпечатанного «Вестника».34 Спасало автора готовившейся к печати рукописи «ГРУ и атомная бомба» только то, что «Исторический вестник» - издание ведомственное и очень малотиражное – 200 экз. Так что пока эта информация была доступна только менделеевцам. Но следовало спешить с громкой публикацией, не дожидаясь того, что кто-то из коллег-журналистов или историков «откопает» это редкое ведомственное издание РХТУ и даст огласку в центральных СМИ! После публикации в «Историческом вестнике РХТУ» переписки Крамиша с ректоратом РХТУ и других материалов, среди которых была и фотография Ж.А.Коваля с подписью: «Первый советский человек, взявший в руки элемент №94», вероятно, возникла такая спешка с публикацией книги, что рукопись «в целом» попала в издательство без итогового просмотра Жоржем.  Подготовив материалы для книги, В.Лота сразу опубликовал её «ударную часть» – о разведчике Дельмаре – в качестве «сенсационной бомбы» в газете «Красная Звезда» от 19 апреля 2002 года. И «бомба» взорвалась! Статью заметили, много обсуждали, и сам Жорж дарил газету со статьёй и своими автографами. Многие сегодняшние авторы обращаются к ней, собирая материалы по биографии Ж.А.Коваля.  Книга «ГРУ и атомная бомба»  подписана к печати 24 апреля того же года, и статья послужила прекрасной рекламой для книги. Но то, что и статья, и книга оказались без «главной изюминки» – кто же такой Дельмар? – показывает, что из двух задач, которые были поставлены перед сотрудником ГРУ, выполненной оказалась одна, первая – опасность того, что Жорж Абрамович Коваль своими действиями нанесёт вред имиджу ГРУ, была устранена. А вот вторая – сделать его искренним «другом ГРУ», так и не получилась. Таким образом,  может показаться, что операция вербовки завершилась «вничью»: ГРУ избавилось от потенциальной опасности имиджевого скандала, а Жорж Абрамович обрёл подобающий его заслугам вес в кругу близких ему людей и профессиональных разведчиков – как «наших», так и «не наших», без попадания под софиты «жёлтой прессы». Приобрёл Жорж Абрамович и некоторое укрепление своего финансового положения. И с полным основанием мог бы повторить вслед за Фёдором Степановичем Елистратовым, героем Олега Басилашвили из фильма «Небеса обетованные»:  «У меня пенсия хорошая. Маленькая, но хорошая». Однако в рамках нашей модели, эта операция просто выявила торжество здравого смысла. Ведь вероятные опасения ГРУ о возможном наличии у Жоржа Абрамовича намерений как-то дискредитировать ту разведывательную структуру, в которой он почти десять лет своей молодой жизни отдавал все силы для выполнения поставленных перед ним задач – это мифические опасения. Вся его жизнь показала – был он человеком «высшей пробы» и просто органически не был способен на недостойные порядочного человека поступки.       Тем не менее, очевидное раздражение  автора книги «ГРУ и атомная бомба» по поводу такого исхода вербовки видно из следующих фактов. После выхода статьи и книги, он ничего не написал ни о Ковале, ни о Дельмаре до самой смерти Жоржа Абрамовича. К теме Дельмара В.Лота обращается в своих публикациях только почти через 4 года после выхода книги и через 10 месяцев после смерти Жоржа. Он посвящает Дельмару несколько абзацев в статье об атомных разведчиках, опубликованной в ноябрьском (№11) выпуске «Военно-исторического вестника» Министерства Обороны. И опять пишет не о Ковале, а именно о Дельмаре. Почему он не воспользовался якобы данным ему ещё 25 декабря 2005 года разрешением «раскрыть» псевдоним Дельмара? Можно только гадать. Выскажу свои предположения. Мне кажется, что когда пропала нужда в пропагандистском эффекте после завершения операции «Дельмар-2»,  раскрытие псевдонима «Дельмар» снова становится некоей «козырной картой», которой не следует разбрасываться в мелкой игре. Карта оказалась востребованной в 2007 году, при подготовке награждения Ж.А.Коваля звездой Героя России. Но это тоже другая история, которой здесь не место…     Эпилог   На этом можно закончить описание обстоятельств, при которых Жорж Абрамович Коваль, оказываясь на «развилках судьбы», принимал решения, приведшие в конце концов нашу страну в «ядерный клуб», а его самого на посмертный пьедестал Героя.   Вряд ли это описание получилось кристально ясным. И документальная база далеко не полна, и логика событий тех времен полна зигзагов и противоречий, да и глубина анализа ограничена «объективным субъективизмом» автора.     Но как развивалась судьба человека по имени Жорж Абрамович Коваль при другом его выборе в мае 1939 года, смог ли он при этом прожить более счастливую жизнь, а Россия стать более цивилизованной и уважаемой страной, получил ли он признание своих заслуг от ГРУ и звание Героя России, не обратившись в 1999 году по вполне житейской причине в американское посольство, расскажет уже другой автор, когда, после формализации эвереттического метода «жгута состояний», какой-то квантовый компьютер в будущем сможет рассмотреть эту ветвь истории с той же доказательностью,  с какой удалось это сделать мне «здесь-и-сейчас» с помощью неравнодушных очевидцев некоторых событий жизни Жоржа Абрамовича Коваля, некоторых доступных документов и некоторых элементов будущей эвереттической концепции Истории.                                                                         Примечания   1 Метод «жгута состояний» применительно к эвереттическому толкованию исторического процесса впервые был предложен в 2003 году в статье: Ю.А.Лебедев «Ленин – жил, Ленин – жив, Ленин будет жить!» http://www.everettica.org/article.php3?ind=27   2  Ю.А.Лебедев, «О доблести, о подвиге, о славе… Парадоксы судьбы героя России Жоржа Коваля», стр. 26 – 27 в издании «Исторический вестник РХТУ им. Д.И.Менделеева», 2009,  №28,  с. 13 – 29.   3 Теоретические основы эвереттики изложены в монографии: Ю.А.Лебедев, «Многоликое мироздание» в трех томах, pdf-файлы которых расположены по следующим адресам: т.1, «Эвереттическая  аксиоматика» http://milkywaycenter.com/ev/EA.pdf, т.2 «Эвереттическая проблематика» http://milkywaycenter.com/ev/ev2.pdf, т.3 «Эвереттическая  прагматика» http://milkywaycenter.com/Book3.zip   4 С реальным Владимиром Ивановичем я в своей ветви альтерверса общался трижды – когда волею судеб 31 января 2006 года сообщал по его домашнему телефону о смерти Ж.А.Коваля, когда вскоре после этого – 1 марта 2006 года –  предлагал в телефонном же разговоре сотрудничество по раскрытию псевдонима «Дельмар», и когда впервые увидел его 17 декабря 2013 года в РХТУ им. Д.И.Менделеева. Не исключаю, правда, что наши журналистские пути и ещё как-то пересекались, но, если это так, то лучше об этом знает сам Владимир Иванович.   5  Об организациях ИКОР и ОЗЕТ подробно рассказано в книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на стр. 39 – 52. Вот краткие определения, взятые из этого источника.  ИКОР – общество содействия еврейской земледельческой колонизации в России (The organization Jevish colonization in Russia). Основано в США в 1928 году, имело свои отделения в США и Канаде. В марте 1929 г. ИКОР заключил договор с Совнаркомом СССР по оказанию помощи еврейским переселенцам в освоении Биробиджана…  ОЗЕТ – общество землеустройства еврейских трудящихся, было организовано 17-го января 1925 г. в Москве, формально как общественная организация для содействия КомЗЕТу. КомЗЕТ – Комитет по земельному устройству еврейских трудящихся при Президиуме Совета национальностей ЦИК СССР. Создан 29 августа 1924 года. В журнале «Трибуна» за сентябрь 1929 года  подчеркнуто, что КомЗЕТ – один из боевых органов Советской власти по проведению национальной политики среди еврейских трудящихся масс. Со своей стороны добавлю, что в дальнейшем политическая борьба в советском руководстве привела к уничтожению значительной части руководства ОЗЕТа в ходе массовых репрессий 1937 – 1938 гг. В мае 1938 ОЗЕТ было ликвидировано особым указом ЦИКа. Летом 1938 г. был ликвидирован и КомЗЕТ. Тем не менее, оставшаяся часть руководства ОЗЕТа и КомЗЕТа, относившаяся к партийной номенклатуре, нашла себе место в различных структурах, в том числе и «силовых». И Жорж мог думать, что его деятельность в качестве представителя ОЗЕТа не осталась незамеченной,  и предлагаемая ему теперь работа была инициирована кем-то из его бывших руководителей или друзей в ОЗЕТе.   6  В книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на с. 92   высказываются сомнения в том, что эта «анонимка» была написана именно в 1938 – 1939 гг: «Кто датировал эту записку? Какой год на Большой Ордынке – 1939-й, или 1949-й, а может 1953-й?».  Мне кажется, что публикуемый документ – выписка из домовой книги 1949 г. –   и проведенный разбор содержащейся в ней информации снимают эти сомнения.   7  Полный текст (за исключением публикуемого здесь предисловия) опубликован в статье  «Парадоксы судьбы», газета  «Окна» (еженедельное приложение к газете «Вести»), Тель-Авив, 14 февраля 2008 г., с. 38 – 39 и в «Историческом вестнике РХТУ им. Д.И.Менделеева», № 28, М., 2009 г на с. 22.   8 Что касается даты начала службы в армии, то она явно списана Жоржем со своего военного билета. Он пользовался этим документом для указания информации о своих официальных званиях. Но, как показывает анализ, бóльшая часть сведений в этом документе является намеренной дезинформацией ГРУ 1949 года, когда и был выдан военный билет. Так, например, в военном билете указано, что воинскую присягу Ж.А.Коваль принял «при в/ч 32729 7 ноября 1941 г.»! Это в день знаменитого парада на Красной площади, с которого бойцы уходили прямо на фронт. А Жорж Абрамович был в это время в десятке тысяч километров от этих событий и заканчивал обычную трудовую неделю (была пятница) в фирме Raven Electric Company где-то на Манхэттене в Нью-Йорке…  В других биографических документах он указывает время призыва просто как декабрь 1939 г.   9  Архив МХТИ, оп.1, св.10, ед. хр. 116.   10  В книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на с. 99 приведены оценки студента Коваля по некоторым военным дисциплинам, изучавшимся во 2 и 3 семестрах, т.е. в 1935 году.   11  Документы о поступлении Жоржа Коваля в аспирантуру (заявление и автобиография от 01.09.39) опубликованы в книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на с. 137 – 139.   12  Впервые опубликовано в книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на с. 138.   13  Здесь целесообразно рассмотреть одну важную документальную новацию, введённую В.И.Лотой в его статье «Его звали «Дельмар»», опубликованной 27 июля 2007 г. в «Красной Звезде». Это была сенсационная статья, переименовавшая «дельмароведение» в «ковалеведение». В книжную библиотеку эта новация введена в  книге «Ключи от ада: Атомная эпопея тайного противоборства разведок великих держав», М.: «Кучково поле», 2009, 496 с., на с. 23. Документ воспроизводит и А.П.Жуков в своей книге. Вот что сообщает В.И.Лота (в обоих источниках текст совпадает «до запятой»): «Во время первого же посещения военкомата, которое произошло 11 февраля 1939 года, Жорж собственноручно написал «Социалистические обязательства» по подготовке к службе в армии.      «Я, допризывник рождения 1913 года, – писал Жорж Коваль,– учусь в МХТИ имени Менделеева и беру на себя обязательство использовать свободное время для подготовки к призыву в ряды нашей непобедимой Р.К.К.А.      Я обязуюсь явиться на призывную комиссию с высшим образованием, подлечить зубы и заниматься спортом.      Обязуюсь защитить диплом на отлично, проявлять большевистскую бдительность, регулярно читать газеты, сдать зачет по курсу «Основы марксизма-ленинизма» на отлично, а также беру обязательство оказывать помощь допризывнику студенту МХТИ Вадиму Руденко…»». Прежде всего, отметим, что данный документ мог находиться только в личном деле военнообязанного Ж.А.Коваля в военкомате и, следовательно, есть надежда, что и этот документ в полном виде и другие документы этого личного дела сохранились и будут опубликованы. Ведь, по сведениям Википедии, в России «срок засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, не должен превышать 30 лет. В исключительных случаях этот срок может быть продлен по заключению межведомственной комиссии по защите государственной тайны». А документам «солдатского» дела Жоржа Коваля уже более 70 лет!  Такая публикация очень помогла бы разобраться со всеми несообразностями, заполнившими военный билет, выданный после демобилизации Жоржа Абрамовича 6 июля 1949 г. Теперь по существу. Приведенная дата – 11.02.39 – свидетельствует, что на этот момент студент Жорж Коваль, с точки зрения Закона 1930 г, был не «допризывником», а в соответствии со ст. 15 и 160 Закона «состоящим в отпуску трудящимся, обучающимся в высшем учебном заведении». Термин «допризывник», который использовал Жорж, наверняка был сленговым в студенческой среде и на военной кафедре. Ну не ломать же язык формулировкой ст. 160 Закона! Да и «соцобязательства» не относились к документам, требовавшим точных юридических формулировок. А повод, по которому Жорж и, судя по дальнейшему тексту «Социалистических обязательств», другие студенты-менделеевцы оказались в военкомате, был связан с предстоящими итоговыми экзаменами на военной кафедре и необходимостью в связи с этим прохождения военной медкомиссии «трудящимися, обучающимися…» на кафедре. Очень любопытно было бы узнать из военкоматовского дела Жоржа, каковы были результаты его медицинского освидетельствования и к какой группе отнесли его медики. Закон (ст. 136) предусматривал следующие исходы освидетельствования: 136. На основании данных медицинского освидетельствования призывная комиссия выносит одно из следующих решений: а) о безусловной годности к военной службе; б) о годности к строевой службе в условиях военного времени; в) о годности к нестроевой службе в условиях военного времени; г) о годности к военно-производственной службе; д) о временной негодности к военной службе по болезни или невозмужалости с предоставлением отсрочки призыва на действительную военную службу; е) о безусловной негодности к военной службе. Что же подвигло Жоржа в феврале 1939 года в военкомате особо озаботиться состоянием своих зубов и спортивной подготовкой? Мне кажется, что, судя по списку, Жорж юмористически намекает на то, что «к моменту призыва» он постарается не подпасть под пункт д). Сам он в эти годы выглядел просто Аполлоном! Сохранилась фотография тех лет. Когда на встрече с «младшими учениками» 23 февраля 2003 года дело дошло до знакомства с семейным фотоальбомом, Н.О.Лебедева спросила: «А это где Вы, Жорж Абрамович, с посохом в горах?». И, с понятными ностальгическими интонациями, Жорж Абрамович воскликнул (цитирую по чудом сохранившейся аудиозаписи фрагмента той встречи):  «Господи! Это же уже почти 70 лет прошло! 70 лет!.. От Менделеевки там был дом отдыха под Туапсе, это было в 1935 году…<оговорка – на фото подпись 1937 г Ю.Л. > Вот моя Мила, а это ребята из моей группы, с которыми я дружил. Миша… К сожалению, он рано умер…». Воспоминания о студенческой молодости, о тогдашних друзьях, о красотах Кавказа явно доставили ему удовольствие…                                            Студенты Жорж Коваль, Мила Иванова и их друзья  на Кавказе. 1937 г.   Вообще, весь текст этих  «Социалистических обязательств», его стиль, лексика и «скрытый смысл»,  напоминает мне стиль общения студентов с военными, которые сохранились до времён моей учёбы на той же кафедре в конце 60-х годов. «Военно-студенческий юмор» мало изменился за 30 лет…   14 Газета  «Окна» (еженедельное приложение к газете «Вести»), Тель-Авив,  в четырёх номерах в 2008 г. (10 и 17 января, 14 и 21 февраля).   15 Цитируется по «Это была увлекательная работа…» Интервью с «атомным разведчиком» проведено и подготовлено к публикации В.П.Визгиным», сборник «История Советского Атомного проекта: документы, воспоминания, исследования», вып 1, М.: из-во «Янус-К», 1998, с.94.   16  «Российское военное обозрение»,  № 11 (58) ноябрь 2008 г.   17 Вторая копия почти точно соответствует приводимой Лотой. (За исключением такого же различия в названии города). Но она – без даты и подписей.    18  Тексты этого и последующих документов, факсимильно воспроизводимые в данном очерке,  опубликованы в книге А.П.Жукова «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)» на с. 67 – 68. Это означает, что Александр Петрович был буквально в «одном шаге» от разгадки «тайны вербовки» Жоржа.   19 Доктор исторических наук Владимир Иванович Лота родился в 1941 году. Никакой другой информации о нём в интернете я не нашёл. А вот его публицистическая продукция представлена в интернете весьма широко –  более десятка книг по тематике истории ГРУ! Как историку, В.И.Лоте можно только посочувствовать, поскольку,  будучи весьма информированным благодаря тесным связям с разведывательным сообществом, он, вследствие этой связи, не может быть откровенным. И как ученый не только лишен права на свободный анализ имеющейся у него информации, но и не имеет обратной связи с коллегами, которые могли бы помочь ему в его научной работе. Мои попытки ознакомиться с обеими диссертациями В.И.Лоты – кандидатской и докторской – оказались безрезультатными. Никаких следов ни этих диссертаций, ни их авторефератов, ни в отделе диссертаций РГБ (бывшая «Ленинка»), ни даже в «спецхране» РГБ не оказалось.   20 См. стр. 17 книги В.И. Лота, «Ключи от ада: Атомная эпопея тайного противоборства разведок великих держав», М.: изд-во «Кучково поле», 2009, 496 с.   21 Я не знаю суммы добавки к пенсии, но, по воспоминаниям В.И.Коваль, Жорж Абрамович был доволен ею. Он считал свою пенсию «хорошей».   22  Думаю, что сам В.Лота и инициировал и хлопоты и награждение. Это следует из его реплики в рассказе  17 декабря 2013 года на торжественном заседании в честь 100-летия Ж.А.Коваля в РХТУ им. Д.И.Менделеева: «Я у полковника Павлова подписал документы и Жоржу Абрамовичу в торжественной обстановке была вручена эта замечательная награда». Реплика была быстрой, эмоциональной, и, вероятно поэтому, на магнитофонной записи первое слово в звании Павлова оказалось «проглоченным».  Должно было быть «у генерал-полковника Павлова» - именно такая подпись стоит на удостоверении ветерана военной разведки Коваля Жоржа Абрамовича. Судя по другим репликам В.Лоты, они с Жоржем Абрамовичем и до «последних дней апреля 2000 года» хотя бы мельком, но встречались (ведь Лота, по его словам, присутствовал при передаче продовольственных пайков от ГРУ). Однако, исходя из текста книги, представлены друг другу не были.   23 Правда, как вспоминает Гита Шаевна Коваль, которая в это время ухаживала за больным Жоржем Абрамовичем, утром какого-то дня, близкого по дате к 25 декабря, приходили двое сотрудников ГРУ. Гита встретила их в прихожей и проводила к Жоржу Абрамовичу. Одним из них и мог быть В.Лота, описавший свой последний разговор с Жоржем Абрамовичем «за бокалом вина», хотя Гита Шаевна и не узнала его ни по фотографии с Жоржем в ГРУ, ни по фотографиям с торжественного заседания 17 декабря в РХТУ. Гита на этой мужской беседе не присутствовала, но не помнит, чтобы она подавала бокалы для вина гостям и, тем более, тяжело больному Жоржу Абрамовичу…   24 Валерий Рудаков, «приёмный сын» Жоржа Абрамовича и Людмилы Александровны, покровительство и опека над которым начались ещё в огромной старой коммуналке на Б.Ордынке. Отеческая и материнская забота Ковалей была вызвана тем, что родная семья Валеры относилась к печально известной категории «неблагополучных», а собственных детей у Жоржа Абрамовича и Людмилы Александровны не было.  Усыновление никогда не было оформлено официально.   25 В книге А.В.Беспалова и Г.М.Семёнова «Жорж Абрамович Коваль, защитник Отечества, педагог, ученый, человек (очерки истории)», М., РХТУ им. Д.И.Менделеева, 2013, 188 с. на с. 119. сообщается: «В 90-е годы двадцатого века Ж.А.Коваль продолжал заниматься переводами научных статей с русского на английский язык для Pergamon Press». А это была работа с одним из ведущих мировых издательств научной литературы, оплачиваемая «по европейским стандартам».   26 История о судьбе вклада Ж.А.Коваля в «Инвест-вооружение» изложена на с.  146 – 147 в книге А.В.Беспалова и Г.М.Семёнова «Жорж Абрамович Коваль, защитник Отечества, педагог, ученый, человек (очерки истории)», М.: РХТУ им. Д.И.Менделеева, 2013, 188 с.     27 Вот эпизод из биографии Ж.А.Коваля, который однозначно свидетельствует о его догадливости по поводу интереса к нему ФБР. В конце 50-х годов прошлого века в СССР по программе обмена в области образования приехал «специалист» из США. По его просьбе была организована поездка в Среднюю Азию, причем в качестве сопровождающего лица почему-то был выбран Ж.А.Коваль. И когда много лет спустя (в начале 2000-х) Жорж Абрамович рассказывал об этом А.П.Жукову, он сказал, что во время поездки понял, «что этот профессор не по ведомству высшего технического образования, да и моя личность (страницы биографии) как-то по-особому интересовала его». (с. 168 в кн. А.П.Жуков, «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006), М.: РХТУ им.Д.И.Менделеева, 2013, 216 с.)   28 В книге А.В.Беспалова и Г.М.Семёнова «Жорж Абрамович Коваль, защитник Отечества, педагог, ученый, человек (очерки истории)», М.: РХТУ им. Д.И.Менделеева, 2013, 188 с. на с. 87. Сообщается: «У Жоржа Абрамовича были тесные творческие связи с Высшей инженерной школой Министерства внутренних дел. Эти связи он не афишировал». Творческое сотрудничество относится к концу 70-х гг., но, думается, человеческие связи могли сохраниться и в конце 90-х, судя по тем отзывам о работе Жоржа Абрамовича, которые однажды услышал А.В.Беспалов от подполковника МВД А.А.Новатского: «Знаете, Жорж Абрамович – это такой специалист, такой…!». И если в МВД ещё сохранились «старые кадры», то Жорж Абрамович, полагаю, мог, если бы захотел этого, получить конфиденциальную консультацию о порядке учёта и контроля посещений гражданами американского посольства и 20 лет спустя после такого отзыва...   29 Сегодня можно с уверенностью утверждать, что Жорж поставил «галочку» совершенно законно. Вот как подтверждает это «Российская газета» от 04.06.2008 : «Жорж Коваль, добывший для Москвы в середине 1940-х ценнейшую информацию по Манхэттенскому ядерному проекту в США и недавно посмертно удостоенный за это звания Героя России, до самой своей кончины в Москве в 2006 г. формально оставался американским гражданином. Представители ФБР США подтвердили это, передавая корреспонденту ИТАР-ТАСС очередную порцию документов из рассекреченного следственного дела Коваля, хранящегося в архивах Бюро. По их признанию, ФБР пыталось добиться лишения Коваля гражданства, но из этого ничего не получилось».   30 Полный перевод этого документа выполнил по моей просьбе А.Ю.Лебедев: Управление Социального Страхования Отделение пенсий и страховок инвалидов и выживших Уведомление об отказе в заявлении                                                                Центральный операционный офис А/Я 17769 Балтимор, Мэриленд 21235-7769, США 7 Февраля 2000 Дело № 052-18-0975А   Жоржу Ковалю Через работника по федеральному обеспечению Американского Посольства в Москве   Настоящим извещаем Вас, что вы не имеете права на пенсионное обеспечение.   Почему мы не можем вам платить   Вы не проработали в системе социального страхования достаточно долго для получения обеспечения основанного только на записях о Вас. В системе социального страхования трудовая деятельность учитывается в баллах. Вы можете прочитать об этом в приложенной брошюре “Как вы зарабатываете баллы социального страхования”. Эта брошюра объясняет, как начисляются баллы и сколько баллов нужно набрать для получения пенсионного обеспечения. Для получения права на обеспечение Вы должны набрать 24 балла. Вы набрали 11 баллов, и Вам необходимо набрать ещё 13 баллов. Эти цифры рассчитаны исходя из Вашей даты рождения, 25 дек. 1913 года.   Другие выплаты социального страхования   На основании Вашего заявления мы не видим оснований для предоставления Вам права на какие-либо выплаты социального обеспечения. В будущем, если вы сочтёте, что вы имеет право на какие-либо выплаты, вам придётся подать новое заявление. Вложения Брошюра 05-10072 Брошюра 05-10058   31 Полный текст переписки А.Крамиша с РХТУ им. Д.И.Менделеева опубликован в «Вестнике Истории РХТУ им.Д.И.Менделеева», №3, 2001, с.34.   32 Фрагмент фотографии, присланной в виде бумажного ксерокса в письме А.Крамиша Ж.А.Ковалю в 2000 г.   33 Цитата (с. 162) из книги А.П.Жукова, «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)», М.: РХТУ им. Д.И.Менделеева, 2013, 216 с.   34 Подробнее об этом рассказано на с. 163 книги А.П.Жукова, «Атмосфера действий: Жорж Абрамович Коваль (1913 – 2006)», М.: РХТУ им. Д.И.Менделеева, 2013, 216 с.

 

 

Персональный указатель

 

 

А

 

Авербух Соломон Борисович (? - ?), (на протоколе партсобрания): 41

Адамс Артур Александрович (25.10.1885 – 14.01.1969), полковник, Герой РФ, военный разведчик: 25, 26, 40, 41, 58, 69

Аллах, одно из имён Бога: 26

Ангелов Павел Никитович (1909 - ?), военный разведчик: 58

Аполлон, греческий бог света, наук и искусств: 76

 

 

Б

 

Барковский Владимир Борисович (16.10.1913 – 21.07.2003), полковник, Герой РФ, военный разведчик, менделеевец набора 1929 года: 36, 37, 39

Басилашвили Олег Валерианович, актёр: 70

Берия Лаврентий Павлович (29.03.1899 – 23.12.1953), советский государственный деятель: 9

Беспалов Александр Валентинович, проф. РХТУ, аспирант Коваля Жоржа Абрамовича: 2, 8, 80

Бородин Александр Порфирьевич (12.11.1833 – 27.02.1887), русский композитор и химик-органик: 46

Булгаков Михаил Афанасьевич (15.05.1891 -  10.03.1940), писатель: 20, 88

 

 

В

 

Визгин Владимир Павлович, историк науки, д.ф.-м.н, старший научный сотрудник ИИЕТ: 77

Винни-Пух, сказочный персонаж: 49

Воланд, герой романа «Мастер и Маргарита»: 20

Вольтер Франсуа-Мари  Аруэ (21.11.1694 – 30.05.1778), французкий философ: 24, 88

 

 

Г

 

Гамлет, герой трагедии «Гамлет» : 60

Гитлер Адольф (20.04.1889 -  30.04.1945),  основатель тоталитарной диктатуры Третьего рейха: 33

Гоечун Естер, двоюродная сестра Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Гоечун Сары: 15

Гоечун Идит, двоюродная сестра Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Гоечун Сары: 15 – 17

Гоечун Сара (? – 1982), тётя Коваля Жоржа Абрамовича, сестра Коваля Абрама Исаковича: 15, 52

Голубин, Начальник Сектора подбора и учета кадров НКЭП СССР (на письме из ВЭИ): 33

Греф Александр Эммануилович, адресат автографа Коваля Жоржа Абрамовича, (на фото газеты «Окна»): 36

Греф Тамара Садыкжановна, адресат автографа Коваля Жоржа Абрамовича, (на фото газеты «Окна»): 36

Громов И.С.(1935 - ), сын Громовой Галины Львовны: 22

Громов С., муж Громовой Галины Львовны: 23

Громова Галина Львовна (1915 - ), соседка Коваля Жоржа Абрамовича по коммунальной квартире: 21 - 23

Громова Ж.С.(1939 - ), дочь Громовой Галины Львовны: 23

Гурштель Герри, муж Гурштель Гольды: 15, 16

Гурштель Гольда (1895 - ?), тётя Коваля Жоржа Абрамовича, сестра Коваля Абрама Исаковича: 15, 52

Гусинский Владимир Александрович, российский медиа-магнат: 57

 

 

Д

 

Дельмар, оперативный псевдоним Коваля Жоржа Абрамовича в ГРУ: 7, 24 – 26, 28, 37, 40 – 44, 47, 56 – 58, 64, 65, 68 – 71, 73, 75, 88

Дмитрий М., литературный псевдоним Коваля Жоржа Абрамовича, используемый в работах Лоты Владимира Ивановича: 8, 40

 

 

Е

 

Евтеева Е.И.(1906 – ?), соседка Коваля Жоржа Абрамовича  по коммунальной квартире  (на выписке из домовой книги): 21

Ежов Николай Иванович (01.05.1895 – 04.02.1940), Нарком Внутренних дел СССР: 9

Елистратов Фёдор Степанович, литературный персонаж сценария «Небеса обетованные»: 70

Ельцин Борис Николаевич (01.02.1931 -  23.04.2007), первый Президент РФ: 54, 56

Ермолаев Владимир С. (02.04.1938 - ?)  сосед Коваля Жоржа Абрамовича  по коммунальной квартире (на выписке из домовой книги): 22

Ермолаева Н.И.(1909 – ?), соседка Коваля Жоржа Абрамовича  по коммунальной квартире (на выписке из домовой книги): 22

 

 

Ж

 

Жуков Александр Петрович, профессор РХТУ, директор Центра истории РХТУ, дипломник и аспирант Коваля Жоржа Абрамовича: 1, 28, 67, 70, 73 – 75, 77 – 79, 81

 

З

Заходякина Наталья Алексеевна, редактор: 89

 

 

И

 

Иванов Александр Васильевич (13.02.1883 – 14.11.1924), тесть Коваля Жоржа Абрамовича, отец Ивановой Людмилы Александровны: 11, 13, 14, 16, 21

Иванов Василий Иванович (01.05.1859 – 22.05.1921), дед Ивановой Людмилы Александровны, купец и кондитерский фабрикант:  11, 12, 16

Иванова Людмила Александровна (25.06.1912 – 26.05.1999), жена Коваля Жоржа Абрамовича: 5, 8, 9, 11, 12, 14, 16, 19, 21, 23, 24, 29, 32, 39, 50, 51, 54, 62, 76, 77, 88

Иванова Татьяна Васильевна (25.01.1886 – 21.07.1952), тёща Коваля Жоржа Абрамовича, мать Ивановой Людмилы Александровны: 16, 19, 21, 32, 51

 

 

К

 

Каграманов Георгий Гайкович, профессор РХТУ, дипломник Коваля Жоржа Абрамовича: 66

Кидман, муж Кидман Марии Ивановны: 11, 16, 19, 20

Кидман (Филиппова) Мария Ивановна (05.03.1907 – ??.06.1978), двоюродная сестра Ивановой Людмилы Александровны: 11, 16, 19, 20

Кинжалова М.Т.(1875 – ?), соседка Коваля Жоржа Абрамовича по коммунальной квартире (на выписке из домовой книги): 22

Киселёв, секретарь Следственной Комиссии по делу прапорщика Иванова Александра Васильевича (на Удостоверении комиссии): 12

Клото, греческая богиня (мойра): 42

Ковали, семья Коваля Жоржа Абрамовича 4, 6, 10, 15, 21, 47, 48, 50

Коваль ?И., дядя Коваля Жоржа Абрамовича, брат Коваля Абрама Исаковича, уехавший в Аргентину: 15, 16

Коваль Абрам Исакович (Аврам Бернар) (03.01.1883 – 11.01.1965), отец Коваля Жоржа Абрамовича: 10, 11, 14, 15, 62

Коваль Вера Ивановна, жена Коваля Геннадия Исаевича: 48, 50, 51

Коваль Гейби Абрамович (25.01.1919 – 31.08.1943), младший брат Коваля Жоржа Абрамовича: 10, 15, 62

Коваль Геннадий Исаевич, племянник Коваля Жоржа Абрамовича, сын Коваля Шаи Абрамовича: 48, 50, 51

Коваль Гита Шаевна, племянница Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Коваля Шаи Абрамовича: 48, 78, 79

Коваль Жорж Абрамович (25.12.1913 – 31.01.2006): 1 – 11, 14 – 89

Коваль Майя Геннадьевна, внучатая племянница Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Коваля Геннадия Исаевича: 47, 48, 51, 68

Коваль Шая Абрамович (22.07.1912 – 26.05.1987), старший брат Коваля Жоржа Абрамовича: 14, 15, 62

Колесников Михаил Петрович (30.06.1939 – 26.03.2007), генерал армии, Начальник Генерального штаба ВС РФ (врезка о Черняке ): 56

Конрад Е.А.(1903 – ?), соседка Коваля Жоржа Абрамовича по коммунальной квартире (на выписке из домовой книги): 22

Конрад И.В.(1925 – ), дочь Конрад Е.А. (на выписке из домовой книги): 22

Костин Г.П.(1896 – ?), сосед Коваля Жоржа Абрамовича по коммунальной квартире (на выписке из домовой книги): 22

Крамиш Арнольд (06.06.1923 – 15.06.2010), американский физик, политик, историк атомного проекта, сослуживец Коваля Жоржа Абрамовича в армии США: 65 – 70, 81, 84

Кремер Симон (Семён) Давидович (10.02 1900 – 01.11. 1991) -  советский военачальник и разведчик, гвардии генерал-майор танковых войск, Герой Советского Союза: 58, 69

Кузнецов Дмитрий Афанасьевич (1899 – 1968), профессор МХТИ, зав. кафедрой ОХТ: 49

Кучински Урсула (15.05.1907 – 07.07.2000), немецкая коммунистка, разведчица: 58

 

 

Л

 

Ладыгин Федор Иванович,  российский военачальник, генерал-полковник, Начальник ГРУ ГШ МО РФ (врезка о Черняке): 56

Лебедев Артём Юрьевич, переводчик второго письма из Балтимора: 80

Лебедев Юрий Александрович, автор: 1, 2, 73, 89

Лебедева Наталья Олеговна, студентка Коваля Жоржа Абрамовича: 76

Левиц Исаак, муж Левиц Этель: 15

Левиц Этель, двоюродная сестра Коваля Жоржа Абрамовича, дочь сестры Шеницской Этель Исааковны: 15

Ленин Владимир Ильич (22.04.1870 – 21.01.1924), основатель Советского государства: 16, 21, 34, 73, 75, 77

Лота Владимир Иванович, историк, писатель: 4, 27, 40, 42 – 48, 57, 58, 67, 69 – 71, 73, 75, 77, 78

 

 

М

 

Макаров Глеб Николаевич (12.08.1917 - 28.03.1987), профессор МХТИ, выпускник МХТИ 1940 г.: 52

Малахов Афанасий Иванович (02.02.1923 – 30.01.1977), профессор МХТИ: 52

Малков Александр Владимирович, профессор РХТУ, проректор по международным связям РХТУ: 66

Мей Аллан Нанн (02.05.1911 – 12.01.2003), британский физик, советский разведчик: 56, 58, 69

Менделеев Дмитрий Иванович (08.02.1834 – 02.02.1907), российский химик: 2, 3, 7, 37, 39, 41, 46, 57, 58, 65, 66, 69, 70, 73 – 76, 78, 79, 81, 89

Мила, см. Иванова Людмила Александровна

Мичурин Иван Владимирович (27.10.1885 – 07.06.1935), селекционер и биолог: 63, 69

Миша, студенческий друг и одногруппник Коваля Жоржа Абрамовича: 76.

 

 

Н

 

Новатский А.А., подполковник МВД: 80

Новиков К., секретарь парткома МХТИ в 1939 г.: 37 – 39

Нэтчбулл-Хьюджесс Хью (26.03.1886 -  21.03.1971), британский дипломат: 1

 

 

П

 

Павлов Анатолий Георгиевич, генерал-полковник,  Председатель Совета ветеранов военной разведки: 44, 78

Паганини Никколо (27.10.1782 - 27.5.1840), итальянский скрипач и композитор: 43

Пильский Иосиф Яковлевич (1906—1965), Директор МХТИ в 1939 г.: 37, 39

 

 

 

 

Р

 

Рид Джон Сайланс (22.10.1887 – 19.10.1920), американский репортёр, писатель: 17

Рождественский Роберт Иванович (20.06.1932 – 19.08.1994), советский поэт: 24, 26.

Роланд Лоренц, муж Гоечун Идит: 15

Рудаков Валерий, «приёмный сын» Ивановой Людмилы Александровны и Коваля Жоржа Абрамовича: 50, 79.

Рудаков Денис Валерьевич (03.10.1972 - 1995), сын Рудакова Валерия: 50

Рудакова Н.В. (1907  - 06.04.1959), соседка Коваля Жоржа Абрамовича по коммунальной квартире  (на выписке из домовой книги):  21

Руденко Вадим Юрьевич, сокурсник Коваля Жоржа Абрамовича в МХТИ: 75

 

С

 

Санакоев В., полковник, Начальник отдела УК Главного управления  Генерального штаба  (на удостоверении к нагрудному знаку): 45

Саркисов Павел Джибраелович (19.09.1932 – 25.04.2012), ректор РХТУ: 66, 67

Семёнов Геннадий Михайлович, профессор РХТУ, сотрудник Коваля Жоржа Абрамовича в МХТИ: 78, 79

Сильвер Перль (?- 1973), тётя Коваля Жоржа Абрамовича, сестра Коваля Абрама Исаковича: 15, 52

Сильвер Поль, муж Сильвер Перль: 15

Соловьёва Алёна Славовна, внучатая племянница Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Соловьёвой Галины Шаевны: 48

Соловьёва Алина, двоюродная правнучка Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Соловьёвой Алёны Славовны: 47, 48

Соловьёва Галина Шаевна, племянница Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Коваля Шаи Абрамовича: 48

Соловьёва Людмила Славовна, внучатая племянница Коваля Жоржа Абрамовича, дочь Соловьёвой Галины Шаевны: 48

Сталин Иосиф Виссарионович (18.12.1878 (по официальной версии 21.12.1879) – 05.03.1953), государственный деятель СССР: 23

Степанов Борис Иванович (25.11.1914 – 22.08.1996), профессор МХТИ, однокурсник  Коваля Жоржа Абрамовича: 52

Степанюк, Начальник ГУУЗа НКХП СССР (на выписке об аспирантуре): 25

Страдивари Антонио, (1644 – 18.12.1737),  знаменитый мастер струнных инструментов: 43

 

 

Т

 

Торочешников Николай Семёнович (15.05.1909- 25.05.1996), профессор МХТИ: 41

Троцкий Лев Давидович (07.11.1879 – 21.08.1940), советский государственный деятель: 13 

Тужилкина ?? (?-?), секретарь партсобрания  (на протоколе партсобрания): 41

Тютчев Фёдор Иванович (05.12.1803 – 27.07.1873), российский поэт и дипломат: 1

 

 

 

 

Ф

 

Филиппов, зам. Начальника военного отдела НКХП (на запросе из НКХП): 38

Филиппова Мария Ивановна, см. Кидман Мария Ивановна.

Фитин Павел Михайлович (28.12.1907 -  24.12.1971), генерал-лейтенант, руководитель советской политической разведки (НКВД-НКГБ): 37 

Фукс Клаус (29.12.1911 – 28.01.1988),  немецкий и английский  физик, агент советской разведки: 69

 

 

Ч

 

Черняк Ян Петрович (Янкель Пинхусович) (06.04.1909 – 19.02.1995), советский разведчик, Герой Российской Федерации: 56 – 58, 69 

 

 

Ш

 

Шеницкая  Этель Исааковна (1885 -  28.08.1952), мать Коваля Жоржа Абрамовича: 14, 15, 62

Шмульян Ирина Климентьевна, доцент РХТУ, сотрудница Коваля Жоржа Абрамовича: 48, 49

Шульц Владимир Николаевич (05.05.1890-03.12.1940),  профессор в МХТИ (на выписке из приказа о зачислении в аспирантуру): 25

 

 

Э

 

Эверетт Хью (11.11.1930 – 19.07.1982), американский физик, автор многомировой интерпретации квантовой механики: 3, 4, 9, 42, 50, 72, 73

 

 

Я

 

Янус,  в древнеримской мифологии -  двуликий бог дверей, входов, выходов, различных проходов, а также начала и конца: 77

 

 

Abraham Bernard Koval – см. Коваль Абрам Исакович  (анкета в Балтимор): 61

Ethel Shenitsky – см. Шеницкая Этель Исааковна  (анкета в Балтимор): 61

George Koval – см. Коваль Жорж Абрамович  (первое письмо из Балтимора, анкета в Балтимор, второе письмо из Балтимора): 59, 61, 63

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

Необходимое предисловие                                                                                  3

Источники и постулаты                                                                                    4

Размышления на распутьи…                                                                              5

Часть I. Первая вербовка

Официальная версия…                                                                                          7

О возражениях жены

Pro & contra                                                                                                                                    9

Душа нараспашку                                                                                                                      14

Булгаковский мотив                                                                                                                 20

Об аспиранте с коммунистическими идеалами

Вольтер: «Только дурак никогда не меняет своих взглядов»                                     24

Аспирант Коваль                                                                                                                       25

От первого лица

Странный документ                                                                                                     27

Вербовка Дельмара по Ковалю                                                                                     28

Студент Жорж Коваль и РККА                                                                                     29

Главная версия

Гипотеза 2006 года                                                                                                                   36

Каждый выбирает для себя…                                                                                                40

Литературное многоточие…                                                                          41

Часть II. Вторая вербовка

Предыстория истории…                                                                                    42

ГРУ и пенсионер Коваль

Знакомство                                                                                                                     43

А шарабан мой – американка!                                                                                                49        

А может быть…                                                                                                            54

В игру вступают МВД и ФСБ                                                                                        55

Дельмар почти не виден                                                                                               56

Операция «Дельмар-2»

Начало операции «Дельмар-2»                                                                                      58

Первое письмо из Балтимора                                                                                                 59

Письмо в Балтимор                                                                                                                   60

Второе письмо из Балтимора                                                                                      62

Операция «Дельмар-2» на финишной прямой                                                                   64

Его Величество Случай, или?..                                                                                                65

Финал операции «Дельмар-2»                                                                                                68

Эпилог                                                                                                                      71

Примечания                                                                                                            73

Персональный указатель                                                                                  82